Череп под кожей

Разумеется, она не могла рассказать мисс Костелло, кем была на самом деле или что разыскивала, но умиротворяющая атмосфера, царившая в комнате, казалось, обволакивала ее, создавая теплое ощущение безопасности, позволяя отвлечься от страшной смерти Клариссы, ее собственных страхов, даже от одиночества. Она хотела сказать мисс Костелло, что приехала с острова, услышать исполненные сочувствия слова о том, как нелегко ей пришлось, услышать голос пожилой женщины, которая заверила бы ее тем же тоном, что и настоятельница, что все будет хорошо.

– На острове Корси произошло убийство. Убили актрису Клариссу Лайл. Но я полагаю, вы об этом знаете. А теперь еще и слуга мистера Горринджа утонул, – сказала Корделия.

– Я слышала о мисс Лайл. У острова плохая репутация. Думаю, на этом череда смертей не закончится. Но я не читала статью в газете, и, как видите, телевизора у нас нет. Как говорила моя сестра, вокруг столько уродства и ненависти, но мы не обязаны пускать их в свою гостиную. Когда тебе восемьдесят пять, моя дорогая, имеешь право отвергать то, что кажется тебе неприятным.

Нет, все же как-то тревожно было находиться здесь, в этом соблазнительном, но иллюзорном покое. Корделия устыдилась мимолетной слабости, устыдилась того, что у нее возникло желание обрести утешение именно тут. Как и Эмброуз, мисс Костелло с величайшей тщательностью построила свою личную цитадель, не столь красивую, не столь удаленную от цивилизации и не столь роскошную в части удовлетворения собственных прихотей, просто строгую и неприступную.

Ни волнение, ни нетерпение не испортили аппетит Корделии.

Она могла бы съесть и больше, чем два тонких ломтика хлеба с маслом, особенно если учесть, что столь скудная трапеза оказалась весьма протяженной. Удивительно, как хозяйке удавалось так долго пить две чашки чая, закусывая столь небогатым угощением. Наконец они закончили, и мисс Костелло сказала:

– Вырезки моей покойной сестры хранятся в комнате наверху. Она была убежденной монархисткой. – Тут Корделии показалось, что она различила в голосе пожилой дамы нотки снисходительного презрения.

 – И за последние пятьдесят лет почти ни одно событие с участием королевской семьи не осталось ею не замеченным. Но больше всего ее, разумеется, интересовала Саксен-Кобург-Готская династия. Если позволите, я оставлю вас наедине с ее коллекцией. Я вряд ли смогу вам помочь. Но, пожалуйста, не постесняйтесь позвать меня, если почувствуете, что я действительно смогу это сделать.

Любопытно, но не удивительно, подумала Корделия, что мисс Костелло не потрудилась узнать, что именно она ищет.