Череп под кожей

Она вспомнила их последний день в общеобразовательной школе Поттергейта, прощальную вечеринку с дешевым хересом, неизбежные чипсы и сырные закуски, плохо скрываемую зависть коллег из-за того, что они с Колином наконец откроют свое дело, навсегда позабыв о расписаниях, журналах успеваемости, экзаменах, ежедневной приводящей в уныние битве за порядок в классе из сорока человек в центральном районе большого города, где учителю приходилось постоянно бороться за хоть какое-то подобие дисциплины.

С тех пор прошло всего девять месяцев! Девять месяцев, за которые все, что они приобретали для ведения дел, становилось только дороже.

Девять месяцев, в течение которых магазин оставался безлюдным, – с таким же успехом они могли бы заколотить окна и объявить себя банкротами. Девять месяцев непрерывной работы и тающих доходов, умирающей надежды и все более явственной паники. Девять месяцев – как это назвать? – медленного угасания желания. Она почти закричала от возмущения, с силой оттолкнув коробку, словно пытаясь прогнать саму эту мысль и связанную с ней боль. А потом она услышала его шаги на лестнице. Она повернулась к нему и натянуто улыбнулась. Он почти не разговаривал с ней за обедом. Но это было три часа назад. Иногда настроение у него менялось слишком быстро. Но едва он заговорил, ее надежда улетучилась окончательно.

– Боже, как здесь воняет!

– Здесь не будет вонять, когда мы проведем уборку.

– И сколько времени на это потребуется? Да тут нужна целая армия уборщиков и оформителей. Но это помещение все равно будет выглядеть так же – обычным подвалом в трущобе.

Он наступил на закрытую коробку и принялся переворачивать стопку книг, которые она распаковала, с тщательно выверенным пренебрежением сваливая их в кучу.

В тусклом свете его красивое недовольное лицо казалось невыразимо усталым. «Почему?» – удивилась она. Ведь именно она делала всю работу. Она вытянула руку, и через мгновение он слабо пожал ее.

«О Боже, я люблю тебя! Мы любим друг друга. Не отнимай этого у меня», – подумала она.

Он почти украдкой вытащил ее руку из своей и сделал вид, что заинтересовался одной из книг. Когда он открыл ее, из нее вылетел маленький листок плотной выцветшей бумаги.

Она спросила:

– Что это?

– Похоже на старую гравюру.

Не думаю, что она имеет какую-либо ценность.

– Можно спросить Эмброуза Горринджа, когда мы доберемся до острова Корси. Он разбирается в таких вещах, даже если они относятся не к викторианскому веку, а к другой эпохе.

Они вместе уставились на гравюру. Она была, несомненно, старая, примерно начала семнадцатого века, судя по устаревшему написанию, но сохранилась в исключительно хорошем состоянии. Сверху красовалось изображение скелета, державшего в правой руке стрелу, а в левой – песочные часы.