Череп под кожей

Даже его таланты как нельзя более соответствовали традициям школы, которая, вероятно из-за сильной личной неприязни директора к господину Арнольду из школы Рагби, еще в девятнадцатом веке отказалась от мускулистого христианства[12] и развития командного духа и обратилась к англиканству и культу эксцентричности. Зато здесь хорошо преподавали музыку: два школьных оркестра славились на всю страну. А к плаванию – единственному виду физической активности, в котором он добился высот, – в школе относились вполне благосклонно. По сравнению с общеобразовательной школой Норман-Пагворт Мелхерст казался обителью культуры и порядка.

В Пагворте он чувствовал себя как путешественник без разговорника в чужой стране, где царит беззаконие и анархия, а язык и обычаи, необычайно грубые, как и земля, на которой они выросли, ужасают своей непостижимостью. Возможный отъезд из Мелхерста и возвращение в старую школу были самым страшным его кошмаром с тех пор, как он почувствовал, что их отношения с Клариссой ухудшились."

"Какое странное сочетание страха и благодарности! Благодарность была искренней. Он жалел только о том, что не мог испытывать ее так, как следовало бы, – с теплотой и благословенным спокойствием, а не гнетущим ощущением скованности обязательствами и чувством вины.

Чувство вины было хуже всего. Когда оно становилось невыносимым, он пытался избавиться от него, обращаясь к логике. Было нелепо чувствовать себя виноватым, нелепо и неуместно даже чувствовать себя так, словно он чем-то ей обязан. В конце концов Кларисса сама была кое в чем виновата. Именно она разрушила брак его родителей, завлекла отца, способствовала тому, что его мать умерла от горя, оставила его, сироту, в доме дяди наедине с неудобством, вульгарностью и удушающей скукой. Именно Кларисса, а не он, должна была испытывать чувство вины. Но стоило этой мысли предательски заползти ему в голову, как чувство долга начинало разъедать его еще сильнее. Он был стольким ей обязан! Проблема была в том, что все об этом знали. Сэр Джордж, который редко бывал здесь, всякий раз всем своим видом безмолвно напоминал ему о качествах настоящего мужчины, которыми сам Саймон, как ему казалось, похвастаться не мог. Иногда у него возникало ощущение, что супруг Клариссы вроде бы расположен к нему, и ему всегда хотелось это проверить, но не хватало смелости. Однако чаще он думал, что сэр Джордж никогда не одобрял решения Клариссы взять его под опеку и наедине они обменивались фразами вроде: «Я же говорил тебе. Я тебя предупреждал». Мисс Толгарт все знала – Толли, которой он не отваживался смотреть в глаза, ибо боялся наткнуться на один из тех критических взглядов, в которых, как ему казалось, сквозили неприязнь, негодование и презрение.