Череп под кожей

Нельзя просто взять и забрать ребенка, повинуясь внезапному порыву.

– Милый, где бы ты был, если бы я не повиновалась внезапному порыву? И это единственный сын, которого я когда-либо смогу подарить тебе.

Саймон переводил взгляд с него на нее. Он помнил, как выглядел сэр Джордж, как заострились черты его лица, словно он напряг мышцы, сопротивляясь боли, сопротивляясь вульгарности. И еще Саймон разглядел почти физическую боль, которую не перепутаешь ни с чем, а потом сэр Джордж молча отвернулся.

Она обратилась к нему:

– Твои дядя и тетя будут возражать?

Все его страдания и мучения полились наружу.

Он с трудом сдержался, чтобы не схватиться за ее платье.

– Им все равно! Они только порадуются! Я занимаю свободную комнату, и денег у меня нет. Они постоянно жалуются, как много денег уходит на мое питание. И я им не нравлюсь. Они не станут возражать, честное слово.

А потом он неожиданно для себя совершил правильный поступок. Единственный раз в жизни он поступил правильно в том, что касалось Клариссы. На подоконнике стоял горшок, в котором росла розовая герань: его дядя обожал садовничать и выращивал ее в прилегающей к дому со стороны кухни оранжерее.

Одно из соцветий было маленьким и изящным, как у розы. Он сорвал его и протянул ей, глядя в глаза. Она громко рассмеялась, взяла цветок и воткнула за пояс, перехватывавший платье. Потом посмотрела на мужа и снова рассмеялась, звонко и торжествующе.

– Что ж, похоже, ты сам все решил. Лучше нам остаться здесь, пока они не придут. Не могу дождаться, чтобы увидеть, что за люди клеят такие обои. А потом мы отвезем тебя в магазин и купим тебе одежду.

"

"С таких обещаний и воодушевленной радости в преддверие крутых перемен все и началось. Теперь он пытался вспомнить, когда же померкла его мечта, когда все впервые пошло не так. Но разве у них хоть когда-то складывались отношения, если не считать первую встречу? Он чувствовал себя хуже, чем просто неудачник. Он был самой большой ее неудачей, и ему казалось, что былые разочарования только усиливали недовольство, которое она испытывала сейчас. Он начал бояться выходных, хотя почти не видел Клариссу или сэра Джорджа.

Их официальная совместная жизнь якобы протекала в лондонской квартире с видом на Гайд-парк. Однако они крайне редко проводили время вместе. У Клариссы была квартира на Ридженси-сквер в Брайтоне, а у ее супруга – одноэтажный каменный дом в глуши где-то среди болот восточного побережья. Именно так они и жили: она – веселясь в компании друзей-театралов, он – наблюдая за птицами и, как поговаривали, участвуя в деятельности тайной консервативной организации.