Черное и черное

— Ты знаешь, — растеряно и грустно сказала, наконец, Кристина, переставая терзать сундуки и держа в своих руках черно-красное платье с простой серебряной отделкой, — кроме этого ничто тебе так сильно не подходит, но это… не очень уместное в данных обстоятельствах сочетание.

— Но, ведь это платье?

— Ну да.

— Значит, оно уместно. Мне оно нравится. Очень. Или я буду ходить в своей одежде. И ты прирожденный цветомузыкант, Криста.

Кристина глубоко и легко рассмеялась:

— Ну что ж, если тебя не будет смущать его неуместность, то и меня не будет. Ты права, главное — это платье, а остальное никого не касается.

Потом она сказала:

— Я оставлю тебя, чтобы ты переоделась, потом я покажу тебе твою комнату.

Позже, когда они подошли к комнате, которую отвели Эрте, Кристина сказала:

— Знаешь, я рада, что ты здесь появилась. Твое появление заполнило что-то недостающее во мне. Не спрашивай меня что, я этого еще не поняла. Просто мне приятно, что ты теперь здесь."

"— Мне тоже было приятно встретить тебя, Криста, — ответила ей Эрта, — ты многому меня научила.

— За одно утро?

— Я быстро учусь.

Потом они попрощались.

Эрта подошла к окну и долго смотрела на черных лебедей, плавающих в пруду возле замка.

— Я думал, ничто не способно украсить тебя лучше, чем ты сама, — отвлек ее внимание от птиц голос Марка Боненгаля, — но, сейчас ты выглядишь богиней красоты.

— Здравствуй, Марк, — поворачиваясь к нему, ответила Эрта, — а кем я выглядела раньше?

— Богиней дикарей, — рассмеялся он.

— Значит, разница незначительна?

— О да, она кажется такой незначительной, и все же платье красит тебя несравненно больше, чем твой мужской костюм.

— Это не платье украсило меня, — сказала Эрта, — это Кристина.

— Да, есть у нее такой талант, — мысленно удалившись из комнаты, произнес Марк, — украшать все к чему она прикасается. Даже души.

— Вы очень похожи, — тихо заметила Эрта.

— Мы вместе уже долгое время. Оно потихоньку сплавляет наши границы.

— Так всегда происходит, когда люди находятся вместе долгое время?

— Думаю, нет. Думаю, для этого надо находиться очень близко друг к другу, все это долгое время.

— В одном доме?

— В одном чувстве.

Потом он спросил, возвращая свои мысли в комнату:

— А что насчет вас с Ульрихом?

— А что насчет нас?

— Он очень убедительно сказал мне, что не любит тебя. Но, у вас странные отношения. Раньше мой сын не пытался что-то утаить от меня. А теперь он изо всех сил старается избежать прямых объяснений на мои вопросы. Я не могу ему не верить, зная своего сына. Но мне грустно, что он так отдалился от меня. И я хочу понять причину такой его перемены. Предполагаю, что ею можешь быть ты.

— Ты хочешь знать, любит ли он меня?

— 'Ты любишь моего сына?

— Нет. Я его друг.

— Значит ты куртизанка?

— Можно и так сказать.