Черное и черное

И могут управлять телами с помощью некоторых областей сознания управляемых людей. Скорее даже не управлять, а направлять. Но, ядро чужого сознания чаще всего погружается в сон, если ведомый не отказывается специально.

— Если ты так умеешь, то почему спасла только меня! Почему не всех?

— Я не могла всех. Я могла только тебя.

— Почему!

— Потому что так далеко я могла дотянуться только до тебя. Мой эмпатический лот действует только в радиусе нескольких миль. Для тебя он — два дня пути. Только для тебя.

— Почему?

— Я не знаю.

— И так было всегда?

— Нет. Не всегда.

— И когда ты этому научилась?

— Не спрашивай меня, пожалуйста. Я не хочу говорить об этом. И лгать тебе не хочу.

— Лгать ты мне не можешь. Ты дала слово. Но, я должен знать все, что касается твоих возможностей, для спасения моих людей.

— Когда и как это произошло, не касается никого, кроме меня.

— Понятно. Если ты сделаешь это со всеми войсками, мы можем победить?

— Я не могу сказать наверняка. Но шансы у нас есть. И довольно хорошие. Гораздо б'ольшие, чем у нас по-отдельности. Думаю, нам нужен симбиоз наших возможностей.

— Что нам нужно?

— Слияние.

Через пару минут он произнес:

— Я должен подумать об этом, и о том, как сказать своим людям, что с ними случилось и о том, что устроила это ты и что это было сделано, возможно, для их же блага.

— Это не благо, — тихо и твердо сказала ему она, — в моем мире это было просто последнее средство. В черном тумане люди не могут ни видеть, ни слышать, они не могут даже почувствовать врага. Могут только убийцы и направляемые убийцами.

— Значит, и в моем оно последнее, — констатировал Ульрих, вспоминая черный туман.

— Я могу не отключать их чувства, — сообщила она, — но тогда они могут умереть от боли намного раньше, чем потеряют боеспособность.

— Думаю, что боли и так будет достаточно.

— Да.

— Думаю, я соглашусь. Пока только я, — сказал он, — если ты больше никем не пожертвуешь ради меня. И если я буду в этом уверен.

— Я боюсь, что мне придется пожертвовать и тобой, если этого нельзя будет избежать, ради уничтожения Существ, их нельзя оставить в живых, ни одно. Другого шанса не будет. А как они размножаются в моем мире было никому неизвестно, — снова сочла своим долгом предупредить его она.

— Почему ты тогда не убила меня в тот раз?

— Потому что это было бессмысленно.

И ответила на его немой вопрос:

— Я не была уверена, что твои люди поймут меня. А тебя они поймут. Но, я бы попыталась спасти всех, до кого смогла достать в тот момент, если бы могла. Если бы достать я могла кого-то другого, а не тебя, мне пришлось бы тебя бросить и спасать его. И я бы это сделала. Мне было бы очень больно это делать. Но, я бы не колебалась.

— Значит, ты спасала не только меня?

— Не только.