«Черные бушлаты». Диверсант из будущего

Получается, что гранатометчик шел рядом с нами или вообще среди нас. Иначе, каким образом в темноте можно бросить гранату с такой точностью? Но, никто его не видел и не слышал.

Утром к нам на помощь пришла группа лейтенанта Венцеля. Мин на тропе он не обнаружил, и уже через два часа мы были в расположении части. Доложившись гауптману, я вышел на улицу и встретил Рауфа. Он был странно задумчив.

— Что с тобой? — спросил его я.

— Понимаешь, я только что видел проводника.

— Какого проводника?

— Того, что пошел с нами в лес, местного.

— И что он тебе сказал?

— Ничего. Его ранило тем взрывом, и он ушел в лагерь с моими солдатами. По дороге он присел отдохнуть и умер.

— Ну и что? Бывает и не такое.

— Альберт! Это другой человек!

— В смысле — другой?

— Тот, что ходил с нами был лет сорока пяти-пятидесяти и небрит. А тот, что лежит здесь — чисто выбрит и помолодел лет на двадцать.

— Пойдем, покажешь мне его.

Мы подошли к сарайчику, куда сложили всех убитых. Рауф указал мне не лежащего с краю мужчину.

— Вот этот.

— Куда он был ранен?

— В голову, слева. Осколок задел.

Я приподнял голову и смотал с нее окровавленный бинт. Если в эту голову и попадал осколок, то был он немаленьким и весил он не менее нескольких килограмм — висок был вмят внутрь сантиметров на пять.

— Его опознали?

— Да, охранники его знают.

Так кто же тогда провожал отряд Рауфа? Неужели это был тот самый человек, который устроил бойню в батальоне и потом хладнокровно преследовал нас по лесу всю ночь? Почему никто не видел его? Он ходил здесь, говорил с нашими солдатами, но где он сейчас? Каким же надо обладать хладнокровием и дьявольской расчетливостью, чтобы собственноручно подорвать мину (теперь я был в этом уверен), стоя в зоне ее поражения? Что же это вообще за человек? Он легко мог уйти еще тогда, когда нас тут не было. Но не ушел. Что-то держало его тут.

О своих выводах я доложил гауптману. Он выслушал меня, помолчал и дал приказ собирать солдат и грузить всех в машины — мы возвращаемся в казармы. Я не нашелся, что сказать, козырнул и вышел.

Уже по возвращении, я обратился к оберст-лейтенанту. Он внимательно выслушал меня и положил на стол пачку бумаг.

— Прочитайте, лейтенант. Потом можете задавать вопросы.

Сначала я ничего не понимал, добросовестно читал рапорта, докладные записки и протоколы осмотра. Это же вообще не наш сектор, да и даже не прифронтовая полоса. Потом некоторые кусочки мозаики стали потихоньку вставать на место.

— Карабин, господин оберст-лейтенант?

— А вы внимательны — из вас будет толк! Да, карабин полковника Вейде — связующее звено.

— Но, ведь номер не совпал!

— Значит, протокол допроса писался под диктовку.

— Но — как!?"

"— Не знаю, лейтенант. Не знаю. Но и это еще не все. Дайте мне карту.