«Черные бушлаты». Диверсант из будущего

Лишним не будет, патронов к «ТТ» у нас кот наплакал. А патронов к «вальтеру» там штук пятьдесят точно есть.

— Так у меня к нему кобуры нет.

— И не надо. Сунь его в карман, в левый, будет запасным.

— Так это вы так, с двух-то рук, стрелять можете. А я и не пробовала даже.

— Утром покажу. Это наука нехитрая, если голова соображает правильно. А сейчас — спать! Пока костер тепла нагнал — засыпай."

"Я снял полушубок и уложил его на ворох лапника.

— Снимай свой и ложись сюда. А своим накроешься сверху.

— А вы как же?

— Дров подброшу и сбоку приткнусь. Поодиночке — вымерзнем к утру, а так и костер горит, и друг друга обогреем.

Ночью снег повалил совсем густо. Просыпаясь, чтобы подбросить дров, я слышал, как шуршат снежинки снаружи. Марина, как котенок, прижалась ко мне сбоку, и, вставая, я каждый раз осторожно ее сдвигал в сторону.

Под утро мне стали сниться какие-то непонятные сны. Серега в бане, почему-то с «СВД», узбеки с винтовками. Горящий бэтэр — где это? Афган? Чечня? Бородатый «дух» с пистолетом, который прятался за спиной знакомой девушки. Да это же Маринка! Я рванулся вперед… и проснулся. Утром подморозило, но в шалаше было относительно комфортно. Судя по тому, что внутри было темно, снег засыпал нас весьма основательно. Костер потух, и, выбравшись из-под полушубка, я присел к нему, стараясь раздуть угли. Благо, запас дров был внутри, и вылезать наружу не было необходимости.

За спиной завозились.

— С добрым утром, Котенок!

— С добрым утром, дядя Саша!

— Не замерзла ночью?

— Нет, хорошо было, я даже сон видела.

— Мирный сон-то?

— Да, маму видела. Девчонок из школы.

— Надо же… А у меня все какая-то хрень снилась. Не отпускает война, даже и во сне. Поройся там, в мешке, консервы давай, галет пачка должна быть — её тоже тащи. Вода — во фляге. Котелок достань, воды согреем.

После перекуса я занялся военное подготовкой. Начал учить Маринку правильно ходить, смотреть. Показал ей, как работать с пистолетом с правой и с левой руки.

— Так, для начала — учимся ходить.

— Как это?

— Как и все — ножками. Встань, в стойку, как если бы ты стрелять собралась.

Маринка приняла буденновскую стойку. Меня аж повело.

— Так. Этот маразм забудь как страшный сон. Чтобы я тебя в такой неприличной позе больше не видел никогда.

У неё покраснели щеки.

— А что же тут неприличного, дядя Саша? У нас так все стреляют.

— Щас все начнут с моста вниз головой сигать, следом прыгнешь, за компанию?

— Нет.

— А тут, что, голову включать не надо?

— …

— Значит, так. Стоим ровно, не напрягаемся, ноги расставлены примерно вот так, видишь?

— Да.

— Покачайся туда-сюда. В ногах не должно быть напряжения, усталости. Они свободно двигаться должны. Попробуй повернуться на них влево-вправо.

Она повертелась.