«Черные бушлаты». Диверсант из будущего

Краем глаза я отметил, что «Крест» к костру не подошел, сел в стороне. Народ потеснился, давая мне место. Кто-то протянул горячую кружку. Чисто машинально я глотнул. И глаза мои полезли на лоб. В молодые годы я, случалось, чифирь пробовал. Но, такой! Однако же, бросать кружку нельзя, не поймут. Зажав ее в руках, я, переведя дух, глотнул еще разок, уже осторожнее. Передал кружку кому-то невидимому в темноте. Так, похоже, все правильно. Никто не дергается пока. Молчите? Ну, и я помолчу. Это ж вы меня звали, вот и начинайте.

— Что скажешь, дядя Саша? — худой, как щепка человек, справа от меня, протянул к огню ладони.

— О чём?

— Что делать дальше будем, не надумал?

Интересно и что же такое я должен был надумать? По всему судя, разговор не первый. А, может быть я ошибаюсь?

— Ноги делать надо — вспомнил я «Креста» и его подозрения. — И скорее, а то всем хана.

Народ у костра слегка ожил, похоже, я сказал то, о чем они все думали. Или догадывались.

— А, как? Не прикинул еще?

А, на самом деле — как? Ну, стену мы не сломаем, это и ежу ясно. Потолок… высоко, не достать. Ворота. Двое ворот В одни мы входили, там охрана. Вторые — не знаю.

— Что там? — кивнул я в их сторону.

— Голяк — ответили сзади. — В щели видно — пулемет и трое часовых.

— Глухо. Завтра что будет, пойдем куда? Или тут держать будут?

— Не знаем. Слух был — в тюрьму переведут.

— С чего бы это? То гнали, гнали (тут уж я рисковал. Кто знает, сколько на самом деле длился этап, может только сегодня утром и начался), то вдруг вдругорядь в тюрьму. Она, чай не резиновая будет.

— Щербатый у ворот слушал, говорит часовые гуторили.

— Немец далеко отсюда?

— Когда от вагонов шли, вроде пушки слышно было.

— Значит рядом. Значит, тюрьма мимо кассы.

— И, что же теперь?

Хороший вопрос. Я и сам бы не прочь это знать. Подумаем. Эшелон под нас не дадут, невелики птицы. Окопы копать — это вряд ли, не было такой практики тогда, отчего бы ей сейчас появиться? Пешком погонят? Может быть, хотя скорость у нас… Неужто и впрямь — кончат? И что? Бежать с зеками? К немцам? Ну, это еще бабушка надвое сказала. Мне бы только из-за колючки уйти, а там…

— Значит, так. С едой у нас что?

— Плохо у нас с едой.

— Насколько плохо?

— Совсем.

— Оружие?

— Ножи, штук пять.

— Негусто.

— Что есть.

— Тогда, так. В город поведут, идем. Тихо идем и смотрим. Город знает кто?

— Да. Есть отсюда человек, судили тут.

— Смотрим, куда поведут. Если к вокзалу, идем не бузим. Если к тюрьме, тоже. А, если за город… тут уж деваться некуда. Как крикну — все рывком в стороны.

Еще минут десять-пятнадцать мы посидели у костра, прикидывая все возможные варианты развития обстановки. Их и так было немного, а уж после того, как я высказался, стало еще меньше.