«Черные бушлаты». Диверсант из будущего

Во-вторых — я же их и принесу, ну хотя бы часть. В-третьих — кто это место лучше меня знает и к тебе проведёт? Ну и в самом плохом случае — наденут черный бушлат, как на бывшего зека, и отправят в передовую цепь. Тоже не самый плохой случай. Воевать я умею и убить себя запросто не дам. А там — и ты вернёшься с документами.

— А почему — черный бушлат?

— Бывших зеков в начале войны так одевали. Формы не хватало на всех. Ворота лагерные открыли, приказ прочитали, винтовки в руки — и вперед, на войну. По-моему — генерал Петровский ими командовал, сейчас точно и не помню. Все уяснила?

— Да, дядя Саша.

— Тогда — вперед. Давай, пиши свою бумагу.

Пока Котенок составляла разведдонесение, я придирчиво осматривал свои запасы. Тушенка — пара банок, еще какая-то банка без этикетки, кусок хлеба, шмат сала. Колбасы кусок нехилый — может Котенку отчекрыжить половину? Флягу с питьем у немцев попросим. Нож, штык. Наган с глушаком (надо же — успешно работает, а то я сомневался вначале), браунинг, четыре гранаты. Ну, вроде бы и все. Патроны к пулемету еще остались, и лента еще есть снаряженная — тащим? Пусть лежат, есть не просят, глядишь — и пригодятся еще.

— Дядя Саша. Я все — написала уже.

— Ну и молодец. Теперь на боковую, спим. Мне сил набираться надо. Утром покормлю тебя и в путь.

Я убрал Маринкино творение за пазуху и начал устраиваться на ночлег.

Котенок устроилась рядом и я осторожно (чтобы не потревожить раненую ногу) укутал её еще и своим полушубком.

— Ты хороший — погладила она меня по плечу. — Обещай, что будешь себя беречь, ладно?

— Я, Котенок, разный. Для тебя вот — хороший, а для немцев, например, очень даже и плохой.

— Нет, ты добрый. Это война тебя заставляет таким жестким быть Ты вот, дочек же своих любишь?

— Конечно. Я и тебя как дочку свою воспринимаю.

— Спасибо тебе. Только вот они где-то там остались, а я — тут рядом.

— Потому и забочусь о тебе, как о родном человеке.

Она ничего не ответила, только прижалась к моему плечу, да так и уснула. Я тоже провалился в сон.

Проснулся я от того, что мороз стал щипать меня за уши. Костерок потух, и пришлось его опять растапливать. Котенок спала, по-детски свернувшись в клубок. Иногда она морщилась, видимо тревожила раненную ногу. Будить? Нет уж, пусть спит, для нее это лучше сейчас. Я вскрыл ножом банку тушенки и поставил её у изголовья. Поест, как проснется. Проверил оружие и осторожно прикрыл за собой дверь.

Глава 17

Первый десяток километров я отмотал по лесу еще до полудня. Откровенно устал и присел передохнуть. Судя по карте, идти мне таким темпом еще километров тридцать. Дальше немцев будет больше, днем уже не походишь, надо будет днем спать, а ночью идти. Если так и дальше топать, то уже скоро надо будет себе лежку искать.