Королева отморозков

Уж больно сухим тоном ты с ней разговаривал.

– Обычно я ласков один на один, – улыбнулся Тим.

Подозвав Жорика, я направилась к машине.

– Гарик не звонил? – спросил Жорик, открывая мне дверь.

– Пока нет, – вздохнула я и с радостью подумала о предстоящей встрече. Мне безразлично, как выглядит Бульдог, каким он стал, главное, что я по-прежнему уверена в своих чувствах, ну и, конечно, то, что он жив. Вот сумасшедший! Как можно было от меня скрывать то, что с ним случилось? Кто сможет его понять и любить больше, чем я?!

Мы ехали долго. Неожиданно в сумочке запиликал мобильный. С Гариком разговаривать не хотелось, но все же надо снять трубку. Нажав на кнопку, я с ужасом поняла, что звонит Димка. Терпение мое было на грани. Чтобы не испытывать судьбу, я отключила телефон и засунула его поглубже.

Доехав до больницы, я надела белый халат и пошла по коридору вслед за Тимом. Сердце мое оглушительно стучало, ноги подкашивались и не хотели слушаться. Открыв последнюю дверь в конце коридора, Тим пригласил меня войти. Я приказала Жорику остаться рядом с дверью и никого не пускать в палату. Зайдя внутрь, я сделала глубокий вдох и подошла к кровати. Бульдог лежал с закрытыми глазами в какой-то нелепой пижаме. Рядом с ним светились и попискивали какие-то медицинские приборчики. К шейной вене подключена капельница. Я с ужасом посмотрела на его руки – на них не было живого места. Теперь понятно, почему медикам пришлось ставить заглушку на шее. С трудом сдержав слезы, я поняла, что нужно срочно взять себя в руки и никому не показывать свое состояние.

Тим подошел к кровати брата и потрепал его по щеке.

– Макс, проснись."

"Бульдог приоткрыл глаза, посмотрел на Тима, затем перевел взгляд на меня. Словно не поверив своим глазам, он покачал головой. Я положила свою руку на его ладонь и почти шепотом произнесла:

– Макс, это я. Если бы ты знал, как долго я тебя искала.

Бульдог укоризненно посмотрел на брата и сквозь зубы процедил:

– Я же тебя просил…

– Ничего себе – просил. Меня, между прочим, украли посреди шумной улицы, где было полно народу, и два дня держали пристегнутым к батарее в полнейшей темноте. По мне бегали крысы, а он, видите ли, просил! Кто виноват, что у тебя такие знакомые. А у меня там, между прочим, Маринка одна сидит. Она вообще совсем одна, города совершенно не знает. Дверь закрывать не умеет.

Бульдог перевел взгляд на меня и тихо произнес:

– Чупа, уходи…

– Почему?

– Потому что я так хочу.

– Врешь ты все. Ты хочешь, чтобы я была рядом.

– Я же ясно тебя попросил: уходи.

Я злыми глазами посмотрела на Тима и сказала:

– Послушай, Тим, а ты не хочешь поехать к своей девушке домой?

– Конечно, хочу.

– Тогда уматывай. Ты мне больше не нужен. А еще лучше улетай.

– Как это?

– Раком.