Королева отморозков

Я открыла глаза и увидела, что мы уже стоим у ворот дачи.

– Тебе помочь выйти ""з машины?

Я почувствовала, как покрываюсь пятнами.

– Зачем?! Я превосходно себя чувствую!

– Но ведь тебе же было плохо."

"– Забудь об этом! Я не курица-наседка! Мне никогда не бывает плохо.

– Но ведь ты все-таки женщина, – не унимался Бульдог.

– В последний раз повторяю: забудь о том, что я женщина! Забудь, и все!

Бульдог сморщился, закрыл машину и поплелся к дому – Если ты телохранитель, то, значит, должен охранять мое тело. Верно?

– Верно, – буркнул Бульдог и пропустил меня вперед.

– Ты обиделся?

– Я уже не в том возрасте, чтобы обижаться.

– Странно.

– Что тебе странно?

– Мне казалось, что обижаться можно в любом возрасте.

Мы подошли к беседке и не смогли удержать смеха от увиденного. Полупьяная Юлька, состроив умильное лицо, кормила в умат пьяного Лешика, прикованного наручниками к перилам, давно остывшими шашлыками.

– Это за маму, а это за папу. И за Фому, засранца такого, который даже умереть по-человечески не может, тоже надо скушать.

Лешик жадно поедал нежнейшие кусочки мяса и пил виски из Юлиных рук.

Я вытерла выступившие от смеха слезы и подошла к беседке.

– Ну наконец-то, – вздохнула Юлька. – А то он меня уже здесь запарил, напился как скотина! Вылитый братик!

Лешик поднял голову и посмотрел на меня укоризненным взглядом.

– Хорошо же ты, Чупа, родственничков встречаешь!

– Да в гробу я таких родственничков видала! – разозлилась я. – Какого черта тебя принесло! Только шума лишнего наделал!

– Может, хоть наручники снимешь?

– Не сниму! Будешь в наручниках сидеть, пока ума не наберешься.

Лешик сузил глаза и злобно процедил:

– ТЫ что с моим братом сделала?! Куда ты его дела?! Я давно знал, что ты все к своим рукам прибрать хочешь! Ты уже давно его на тот свет выпроваживала! Подожди, если Фома жив, он этого так не оставит! Он тебе покажет, как живых хоронить!

– Заткнись, придурок! А то до Риги не доедешь!

Подозвав охранника, я сурово сказала:

– Закрой его в подвале, чтобы глаза не мозолил.

Пусть там отоспится, да не забудь поставить к дверям человека – за ним присматривать нужно.

Охранник подошел к Лешику и расстегнул один наручник.

– Я никуда не пойду! – заорал Лешик.

– Куда ты денешься, – вздохнула я и посмотрела ему вслед.

– Я с тобой еще разберусь! – донеслось из подвального помещения.

– Ты зачем его так напоила? – улыбнувшись, спросила я Юльку.

– Да он, кажется, и сам был не против. Ладно, Бог с ним. Ты лучше расскажи, как у тебя дела?

– Фому похоронили, вернее, не Фому, а этого неизвестного мужика. Гостей успокоили. Послушай, Юлька, пойдем в дом, посидим, разожжем камин. Мне хочется на огонь посмотреть.

– Пошли, – обрадовалась Юлька.