Чертовски неправильный номер

 – Я даю тебе все, чего ты можешь пожелать, а ты не можешь исполнить для меня одно порученьице?

Я сжал кулаки, меня захлестнула волна гнева и разочарования.

– Ты не останавливаешься на одном. Твои поручения не прекращаются. Но я должен был подвести черту. С тем же успехом я мог пойти работать в эскорт.

Он наклонился вперед, сверкнув глазами.

– Чертов говнюк…

– Я уже не школьник, который только и ждет, как бы выполнить твои чертовы поручения по чертовому щелчку пальцев. У меня есть жизнь.

– Жизнь? – он озлобленно рассмеялся. – И что это за жизнь, собственно? Катаешься на коньках? Это не жизнь, Линкольн. Это называется пустой тратой времени.

Я ощетинился от его слов, ощутив прилив сил на оборону.

– Не то чтобы это должно быть для тебя новостью, ведь мы это уже обсуждали, но хоккей – не пустая трата времени. Это моя страсть, моя карьера. Я зарабатываю миллионы без твоего вмешательства.

Мой отец презрительно фыркнул.

– Страсть? Карьера? Ты всего лишь прославленная мартышка, пляшущая на потеху публике.

Кровь вскипела от его оскорблений.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – прорычал я."

"– Твой брат был всем. Он был рожден, чтобы возглавить эту компанию. И из-за тебя его больше нет. Выстроенное мной будущее исчезло. И если ты думаешь, что я позволю такому нытику, запасному варианту, разрушить, мать твою, что-то еще, то ты, черт тебя дери, выжил из ума. Ты пойдешь на свидание с этой девицей. И трахнешь ее. Тогда ее отец согласится с нужными мне условиями контракта. Так все и будет.

Я наклонился вперед, пытаясь не обращать внимания на то, как его слова кромсали мою долбаную душу. Убедился, что не отрываю от него взгляда, и сказал:

– Это ты, черт тебя дери, выжил из ума.

Он откинулся на спинку стула, его глаза сверкали от злобы.

– Парень. Ты принадлежишь мне, и я легко могу тебя уничтожить.

Я вскочил с дивана, от его слов по коже пробежал мороз. В наших взаимоотношениях с отцом он и в самом деле обладал абсолютной властью. Черт возьми, да его воле подчинялась половина этой долбаной страны. И дня не проходило без того, чтобы я не чувствовал, что в его присутствии словно хожу по минному полю.

Но не сегодня. На сегодня с меня было достаточно.

– С меня хватит, – твердо сказал я. – Я ухожу.

Отец выпучил глаза от удивления.

– Что? Ты, мать твою, отсюда не уйдешь.

Мои глаза вспыхнули.

– А ты смотри.

Я неторопливо вышел из кабинета с высоко поднятой головой и как только проехал на лифте сорок гребаных этажей, прошел через шикарный вестибюль и вышел на улицу… Я добрался до ближайшего мусорного ведра и выблевал в него все содержимое желудка.

Когда в подобных разговорах отец упоминал Тайлера, он разрушал меня. Я делал один судорожный вдох за другим, пока мои внутренности пытались прийти в норму.