Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Попробуй представить полковника Дрейманиса на ковре… Но и ему приходится регулярно являться в тир и посылать все пули за молоком. Словно бы это предохраняет его мозги от склероза… — завершая рассуждение, Козлов навинтил колпачок на термос и убрал остатки кофе в сейф. Затем снова повернулся ко мне: — Ну, что на душе? Пришел показать очередное бессмертное сочинение о славных милицейских буднях?

Трудно было понять, куда обращено острие его иронии. На всякий случай я повернул разговор в нужное мне русло:

— Немедленно сажусь за письменный стол, как только ты расскажешь, кто напал на Лигиту Гулбе.

— Боюсь, что твоим читателям придется еще долго ждать.

— Серьезно, Саша, как далеко вы продвинулись?

Козлов и на самом деле посерьезнел.

— Пока — ни на шаг. Если не считать, что выяснили, кто на этот раз остается вне подозрений. — Видя мое недоумение, он пояснил: — Я не о тебе, себе или о миллионах других мужчин, а о потенциальных насильниках. Согласись, мелкий карманник ведь не станет грабить сберкассу, не нападет на инкассатора? Ну так вот, нам известны все в республике, судимые за изнасилование или применение оружия.

С твоей точки зрения это, может быть, звучит примитивно и неинтересно, но не забудь, что старший брат рутины — опыт, а он, в свою очередь, когда–то возник из смелого поиска.

И что он сегодня так разговорился? Не собирается ли задурить мне голову общеизвестными истинами, чтобы не пришлось признать свою неудачу?

— Короче говоря? — довольно грубо прервал я его."

"— Короче говоря — пока ничего. Но стоило бы когда–нибудь написать о том, какое множество усилий кроется за таким вот отрицательным результатом. Даже при той громадной экономии времени, какую дает вычислительная машина.

Ее данные ведь нуждаются еще и в оперативной проверке.

— В таком случае, зачем она вообще?

Козлов широко зевнул.

— Ты опять не так понял. Проверять надо не информацию машины, а людей. Например: двое уже вернулись из мест заключения. Где они сейчас, чем занимались позавчера? Другие, по нашим данным, еще находятся в заключении, и все же надо навести справки — не ударились ли в бега. Да не жалко времени, если бы возникла хоть какая–нибудь зацепка…

— Чего же мы ждем? — спросил я, словно само собой разумелось, что я последую за ним.

— Художника, — кратко ответил Козлов и погрузился в раздумья.

Если, как говорят, терпеливое ожидание является в милицейской работе залогом успеха, то майор Козлов несомненно заслуживал гроссмейстерского титула. Он умел ждать так мастерски, что, кажется, даже получал от этого немалое удовольствие. Вглядевшись, я понял, что он, следуя принципам йогов, ушел в себя и полностью отключился от внешнего мира, забыв, наверное, и о моем присутствии и о моих неприятных вопросах.