Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Всю дорогу от Задвинья до Юрмалы Ярайс объяснял происхождение своего необычного имени, рассказывал, что знал, о Райнисе и обещал сводить девушку на дачу поэта, посетить которую сам по себе никогда не собрался бы.

Тамара была избалованной. Это можно было понять уже из того, как она рассказывала о первом годе своей учебы в мединституте. Никто не заставит ее резать трупы, пусть не надеются, разве мало в Москве других институтов?.. Она сделала капризную гримасу, и в этот миг Ярайс заметил, что Тамара вовсе не так красива, скорее миловидна с ее вздернутым носиком между по–кукольному круглыми щеками.

К такому лицу, пожалуй, больше шли бы светлые волосы, но он не собирался размышлять о причудах природы и чувствовал лишь, что девушка нравится ему и такой."

"В полупустом в этот ранний час приморском ресторане они сели у окна, чтобы видеть море и пляж. Ярайс говорил без умолку, так много он не наговорил, пожалуй, за целый год; показывал маяки — Лиелупский и Даугавгривский, Рагациемский мыс, суда на якоре, ожидавшие на внешнем рейде лоцмана; предупреждал, чтобы не заплывала дальше третьей мели, потому что дна там не достать.

Потом, измерив Тамару взглядом, поспешил исправить ошибку:

— Нет, тебе и за второй будет выше головы.

Незаметно они перешли на «ты» — оказалось, что это вполне возможно даже без брудершафта.

После обеда с новой силой навалилась усталость бессонной ночи. Уложив одежду в пляжную сумку Тамары, они по мелководью дошли до маяка, который девушке обязательно хотелось осмотреть вблизи. Она, конечно, испытала разочарование, убедившись, что сигналы морякам подаются не с романтической башни из дикого камня, а посылает их автомат, установленный на прозаической конструкции из металла.

Дальше идти Ярайс отказался. Как подкошенный, он рухнул на песок, успев лишь пробормотать:

— Там, дальше — устье реки. Его покажу тебе завтра. — И уснул.

Тамара села, подтянула колени к плоскому животу и оперлась на них подбородком. Только теперь, вслушиваясь в глубокое и равномерное дыхание Ярайса, она поняла, что рядом с ней спит ее сверстник, а вовсе не сказочный принц. Парень, которому она достает только до плеча и который обязательно получит солнечный удар, если она не накроет его голову полотенцем.

Тамаре хотелось, чтобы Ярайс на руках внес ее в море. Она даже пообещала себе не визжать при этом, а лишь прижаться к его груди. Но будить его ей не хотелось: бедный, он, наверное, утомился, чемодан тяжелый, пусть отдохнет.

Самой же ей не хотелось терять ни мгновения этой так прекрасно начавшейся новой жизни, которая будет продолжаться еще целых четыре недели, а может быть, и еще дольше. Увидев молодых людей, игравших неподалеку в волейбол, она присоединилась к ним.