Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Нилс молчал, точно воды в рот набрал; поел, положил руки на стол перед собой и уставился на них, словно впервые увидел собственные тяжелые, неуклюжие руки; смотрел, смотрел и вдруг спросил свояченицу:

— Лигия, как по–твоему, я чурбан?

Ошеломленная Лигия всплеснула руками:

— Что, что? Ничего не понимаю!

— Нет, ты мне вот что скажи: чурбан я?

— Это еще что такое?

— Э… Чего уж…

Воцарилось напряженное молчание. Нилс все еще рассматривал свои руки, Бригита загремела посудой, убирая со стола, Лигия кинулась помогать ей.

В десять часов Нилс встал, надел пальто, взял чемодан и рюкзак и вышел, не попрощавшись с женщинами, даже не поглядев в их сторону.

У Бригиты заныло в груди, она выбежала во двор вслед за мужем.

— Нилс!

— Ну? — он не остановился.

— Нилс, когда ты приедешь?

Он обернулся, поставил чемодан и сказал:

— Поди–ка сюда! Ну!

У Бригиты онемели колени — так странно звучал голос мужа, выражение лица в густых сумерках нельзя было различить.

Она все же преодолела страх и подошла. Тогда Нилс с силой обхватил ее за плечи — у нее даже прервалось дыхание.

— Не вздумай со мной шутки шутить! — сказал Нилс тихо, немного ослабив свою мертвую хватку, но все еще не выпуская жену.

Помолчал и добавил чуть слышно, медленно и отчетливо выговаривая каждое слово: — Не то я такое сделаю, что еще на том свете вспоминать будешь.

— Нилс, что за дикая сцена! Что ты выдумал? Я же только спросила, когда вернешься…

— Не знаю… Так ты слышала, что я сказал? До свидания, жена.

— До свидания…

Бригита стояла, прислушиваясь к его ровным, тяжелым шагам. Какое–то непонятное настроение — она так ждала этой минуты, а сейчас не испытывала ни радости, ни облегчения, только усталость и щемящую боль в груди, хотя для этого не было никаких оснований.

7

В первые дни после отъезда Нилса Бригита не думала о Витолде, ее почти радовало, что он не приходит в сберкассу. Наверно, обиделся: в последний раз она совсем не владела собой — наговорила резкостей, убежала от него…

Да, Витолд не показывался, и это было хорошо. Нилс уехал, но Бригита еще не верила этому, все казалось — он где–то близко, притаился, следит за каждым ее шагом. Ее преследовала почти болезненная фантазия — будто Нилс превратился в черную грозовую тучу, нависшую над городом, не дающую дышать, грозящую неведомыми бедами…

Через несколько дней Бригите стало легче.

Слишком быстро наступала весна, слишком знойно сияло солнце, чтобы в этом всеобщем ликовании не истлела ее неизъяснимая тоска.

Бригита начала вспоминать Витолда — чаще и чаще. Зачем она сделала ему больно? От него Бригита слышала только добрые слова и пожелания, он не виноват, что она пробудила в нем такое глубокое чувство.