Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Все равно спинки стульев касаются стены и стирают с нее краску. Окно прямо напротив двери. По своим размерам наша комната, пожалуй, больше подошла бы мужчинам–невеличкам.

– Песок за отворотами брюк. Сзади. Белый песок с небольшой примесью глины. Почва в Садах – ты же сам видел – черная, как смола.

Мы, конечно, думаем об одном: почва за отвороты брюк сзади попадает в том случае, когда человека волокут по земле. Она, конечно, может попасть туда и по другим причинам, но на практике с этим приходится редко встречаться.

Если, конечно, речь идет о нормальном человеке, ведущем нормальный образ жизни.

К сожалению, эти два условия трудно отнести к Грунскому.

– Кроме того, на плаще сзади в нескольких местах пятна масла, которое применяют в «Жигулях». Уже отработанного.

– Не был бы он таким вонючим… – начинаю я, но Ивар не дает мне закончить.

– Третье – хлороформ.

– Где?

– В желудке. Если доверяешь моей памяти, хлороформ – довольно сильный яд.

– Спустись в библиотеку и посмотри, нет ли у них чего полезного, а я тем временем внимательно прочту заключение.

Пока Ивара нет, у меня достаточно времени не только прочесть, но и обдумать."

"Да, тут действительно написано: «Количество и концентрация позволяют предположить, что совершено отравление, однако оно ни в коем случае не могло вызвать смерть». А кто мне перечислит названия всех тех гадостей, которыми этот субъект охотно накачивался, лишь бы забалдеть? Для врачей «отравление», а для него «кайф». Некоторые для этого глотают таблетки, купленные в аптеке, потом достаточно запить их бутылкой пива; говорят, есть такие, кто нюхает средство для выведения пятен до тех пор, пока восхитительно не закружится голова.

В наш век дороги к блаженству бывают сложными и разными – в Америке, например, во время сухого закона всякими суррогатами травились и умирали от отравлений тысячи людей.

Ивар возвращается с раскрытым словарем: «Хлороформ – бесцветная жидкость, растворяется в алкоголе».

– Как будто создан для того, чтобы отправить Грунского на тот свет.

– Теперь меня удивляет усердие, с каким было сделано убийство.

 – Я встаю. – Поехали, время уходит.

У участкового инспектора мы раздобыли и срисовали приближенный план Садов – с его помощью все же легче ориентироваться. Мы разделились и работаем каждый на своем участке, но знаем, где искать друг друга, если возникнет необходимость. Обещанные Шефом курсанты тоже прибыли и, исполненные решимости, направляются туда, куда мы указываем.

За всю жизнь Грунского его фотографию вряд ли рассматривало столько народу, сколько в эти дни.