Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

– Дурак ты! Их надрессировали, как и что говорить! Как только колесо удалось свалить на тебя, сто тридцать девятая им уже не угрожала, а сто девяносто седьмая – это так, для того, чтобы слегка припугнуть. Меня тоже в первый раз маменька выручила, только она обтяпала все сразу – даже до суда не дошло: пообещала что–то или сунула кое–что потерпевшему, он забрал свое заявление.

– Тогда с чего в конце речи он стал меня нахваливать, если им хотелось меня сюда упрятать?

– В противном случае их мучила бы совесть, а теперь они могут сказать друг другу: «Мы сделали для него все, что было в наших силах, но наших сил оказалось недостаточно».

Скажу тебе даже больше – они верят, что их мальчики действительно лучше тебя. Они свято верят, что ты их, простачков, науськал. А выйдя из зала суда, они тут же забыли о своей нечестной игре и уверовали в то, что справедливость восторжествовала. Ведь они считают себя такими кристально чистыми, что даже дистиллированная вода по сравнению с ними покажется мутной. Кража личной собственности в их понимании – что–то абсолютно невозможное. К тому же в порядочной семье не может родиться такой прокаженный. Поди вдолби им: они хотят верить, что виновен ты, и верят.

Постепенно до сознания Винарта стали доходить слова матери Науриса, когда она пришла после суда с полной сумкой. Ошарашенный приговором, он не расслышал начала фразы, зато конец ее помнил и теперь: «…мальчишеские глупости. Будем надеяться, что тебе это пойдет на пользу!»

– Как я не подавился этой ветчиной!

– Ветчиной многие с удовольствием подавились бы!

– Нет, ты не знаешь…

– Как это не знаю! Подбросили еще на пять рублей для очистки совести! Выйдешь – не будь дураком, ступай к профессору и выжми из них что–нибудь.

Он даст. Ему захочется быть добреньким и помочь тебе начать честную жизнь. Но денег не проси, а то навострит уши. К тому же деньги не самое ценное, что из такого можно выжать: пусть позвонит, порекомендует, попросит… Работать ты умеешь, он к тебе может направить таких клиентов, которые не считают каждую копейку, а если еще научишься делать деньги, то станешь первым человеком в Риге.

– Я убью его!

– Брось трепаться! Никого ты не убьешь, а будешь жить, как ягненочек.

Женишься, пойдут детки… Нет, не от Магоне. Эта тебе уже наставила рога – задрала хвост и в кусты. С какой стати ей ждать тебя? У тебя что… не такой, как у всех? Если не хочешь разочароваться, то соблюдай один–единственный мудрый здешний закон: только ворота за тобой захлопнулись, всех баб из головы вон!

– Ты меня не знаешь… Я отомщу Наркевичу…

– Обольешь «Волгу» серной кислотой? Да?

– Не смейся… Иногда мне становится страшно самого себя… Обычно я просто съеживаюсь, если меня обидят.