Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

— Может быть, она вас боится… Но мы же с ней договорились, что она возьмет развод… Потому что мы не можем…

— Гляди–ка! Получается, что я в собственном доме — лишний? Вы договорились? А ты не считаешь ли, что об этом надо было договариваться и со мной? В первую очередь?

— Мы…

— Я не знаю, что — вы. Зато весь город знает, что в мой дом, к моей жене забрался вор. Я это узнал последним. Случайно.

— Мы не виноваты, что не можем жить друг без друга.

— Снова–здорово! Значит, ты любишь Бригиту?

— Да.

— Так! А она — моя жена. Ты, значит, задумал ее у меня отнять. Так я тебя понял?

— Я… Да разве… Она сама… не хочет оставаться… с вами…

— Этого она мне не говорила.

Ну, так вот: добром я тебе Бригиту не отдам. Будешь ты драться за нее?

— То есть как… что вы имеете в виду?

— Будешь ты биться со мной за нее? Как — биться? Очень просто: не на жизнь, а на смерть. Дошло?

— Я все–таки вас не понимаю… У нас двадцатый век.

Нилс не сводил глаз с Витолда. Он попал в точку: красавчик весь съежился, когда Нилс упомянул о смерти. Красавчик в отчаянии поглядывал на дверь. Красавчика знобит. Тем хуже для него!

— Двадцатый век! Да ну! У меня в доме такой век, какой мне нравится.

— Но такие вопросы… в наши дни разрешает суд.

— Суд? А на фига? Скажешь, Бригита подавала на развод?

— Еще нет, потому что мы…

— Ну так чего же трепаться про суд! Я здесь — суд. Один из нас тут лишний. Будешь биться?

— Это как?

— Я же сказал. Не доходит? Придется тебя просветить. Отойди! — Нилс отпихнул ногой одну из досок, прикрывавших яму. — Гляди–ка сюда! Видел? Яма.

Витолд весь одеревенел, глядя то на щель между досок, то на Нилса.

— Вы сошли с ума! — пробормотал он.

Нилс прищурился.

— Ты думаешь? Сейчас увидишь, до чего разумно я рассуждаю.

Мы будем биться. Тот, кто останется жив, спихнет того, кто будет ухлопан, в эту яму. И замурует ее. Я уже давно собирался это сделать. Замуровать, то есть. Вон, в углу, лежат кирпичи, щебень, мешки с цементом, Кувырк! Кто дал дуба, того — в яму. Сначала засыпать песочком, утоптать. А после замуровать могилку и сравнять с полом. Цементом залить. Тихо–мирно. И все. Через день–два никто не догадается, что тут была яма. Дошло?

— Вы с ума сошли!

— На дверь глаза зря таращишь. От сумасшедшего тем более не улизнешь! — Нилс запер дверь, сунул ключ в карман.

Сумерки сгущались, окошко в гараже было маленькое. Стало совсем темно. Нилс слышал дыхание Витолда, напоминавшее всхлипы. Когда глаза свыклись с темнотой, Нилс увидел Витолда, прижавшегося к стене за верстаком.

— Чего ты к стене липнешь! — вскинулся Нилс. — Тоже мне пластырь! Сейчас будем драться.

— Вы… с ума… сошли…"

"— Да ну? Если драться за женщину, которую любишь, значит — сойти с ума, тогда — пожалуй. — Нилс нащупал выключатель. Под потолком загорелась лампочка.