Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

"

"— Так прямо и угрожали убить его?

— А что! Разве можно такое стерпеть?! Его еще пальцем не тронули, а он уже трясется, что твой студень на тарелке, наземь валится, червяком этаким ползает, извивается… Станет такой за женщину драться! Как бы не так!

Следователь молчал, слушал. Слушать — этим искусством Берт Адамсон, наконец, овладел. Не прерывать допрашиваемого лишними вопросами, не глядеть со скукой на часы, когда он увлечется и его рассказ уклонится от прямой дороги. Не сбивать окриками «Это не относится к делу!».

Казалось, заторможенность Нилса полностью преодолена.

Если вначале он отвечал лишь коротко, скупо, с раздражением, то теперь рассказывал уже подробно:

— Стой–ка, думаю, а что ты, трус подлый, будешь делать, если я при тебе скажу о Бригите… Обзову ее… Неужто стерпишь, не бросишься на меня? И точно! Краснеет, бледнеет, а ударить боится… Он дрожит, а я его, знай, как хочу пугаю… Тьфу ты, мразь! Уж он так трясся, так ползал, что мне… и руки–то пачкать не хотелось, тошно стало, можете вы такое понять… Мало того! Вдруг как закричит: отказываюсь я от Бригиты! Скажите пожалуйста! Мусолил, мусолил бабу, а чуть прижали его, он, видите ли, отказывается!.

. Ну, тут уж у меня черти в глазах запрыгали. Поставил я его на ноги и — по харе… Да не раз… А потом — ну, а потом пришла жена. А я отлучился на часок. Пусть разберутся, кто там от кого отказывается… так–то. Думал — вернусь, они к тому времени помирятся, скроются с глаз долой. Она–то своего хлюпика пожалеет, ссадины ему смажет йодом… А на деле вышло не так, прихожу, гляжу — смылся–то он один… Она — нет. Она меня ждет, осталась… Ну, и все.

— Нет, еще не все, Лея, я должен знать, что было потом! Когда вы остались вдвоем с женой.

И тут Лея стал нервничать, Берт сразу заметил это: закурил, опять уперся взглядом в угол.

— Э, чего там… Ничего особенного и не было. Поговорили малость… Она, по–моему, под конец раскусила–таки, что он за тип…

— Вы ее тоже били?

— Кого это? Жену–то? Да вы что! Пальцем не тронул.

— Но угрожали? Ругали?

— Э, да это я только фотографу так сказал. Я же вам объяснил.

— А раньше? Раньше вы разве не грозили жене?

— Было однажды. Перед отъездом, когда одну ее дома оставлял. А зачем это вам знать так подробно? Что же, Бригита тоже на меня жаловалась? С ним заодно?

— Нет, нет… Мне нужно знать это, чтобы понять всю ситуацию… Итак, вы перед отъездом ей пригрозили.

Вы тогда уже знали, что вашей жене понравился другой?

— Нет… У меня… То есть подозрения были, только и всего.

— И несмотря на ваши угрозы, она вчера не побоялась остаться с вами наедине?

— Не побоялась, как видите. Она–то, видно, не из пугливых.

— Что вы делали, о чем говорили?

— Поужинали. Выпили на двоих бутылку водки.