Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Продолжайте!

— О, боже мой! Но я не мог без нее, я не мог оставить ее… другому…

— Довольно! Как вы отвернули краны? Не оставив отпечатков?

— У меня был платок… Я взял его в руку…

— Потом вышли из кухни, распахнув дверь пошире? Взяли ключ от двери во двор, висевший на гвоздике, вышли и заперли дверь, да?

— Я… Да. Какое счастье, что она жива!

— Куда вы дели этот ключ?

— Бросил в канаву.

— Покажете где! Я сейчас вернусь…

Берт зашел к Нилсу. Теперь все ясно — надо было сказать и ему, сказать напрямик, кратко. Надо было. Надо было, да. Но…

— Товарищ Лея… — начал Берт и умолк.

— Я знаю, — сказал Нилс, — она что–то сделала над собой. Я знаю… Умерла?

— Да… Но… Не так…

Нилс сидел, как окаменелый. Адамсон не мог выдавить из себя ни одного слова ободрения или сочувствия, все слова казались пустыми, надуманными, непригодными. Он молча положил руку Нилсу на плечо… И пошел к выходу. За спиной Нилс спросил:

— Где она сейчас?

— В покойницкой больницы.

20

Автомобиль медленно ехал по немощеной улице окраины. Солнце опускалось, разжигая сгрудившиеся у горизонта влажные облака. В канавах, по обе стороны улицы, медленно утекала вниз вода после ночного ливня.

— Где вы бросили ключ? — спросил Берт Адамсон.

— Там… Против того угла забора, — угодливо показал вперед Стабулниек.

Машина остановилась в указанном месте.

— Выходите! — приказал следователь Стабулниеку.

Стабулниек вышел, за ним милиционер. Фотограф выглядел сломленным, жалким, плечи его опустились, прежней осанки не было в помине. Он остановился у канавы, поглядел в воду.

— Мне достать его? — услужливо спросил он милиционера.

— Обождите! — ответил милиционер и оглянулся на следователя.

Берт подошел. Так он и представлял себе: канава неглубокая, до половины занесенная мусором, вода мутная…

Вскоре подъехал самосвал, затребованный следователем, в кузове был щебень. Метров на десять выше места, указанного Стабулниеком, Берт приказал ссыпать щебень в канаву. Когда это было сделано, вода постепенно сошла, обнажив осклизлые камни и мотки водорослей в русле канавы.

Милиционеры проверили указанное место. Ключ нашли быстро.

Берт показал ключ Стабулниеку.

— Тот?

— Да.

Берт медленным шагом вернулся к машине.

— Гражданин Стабулниек, я обвиняю вас не в покушении на убийство, а в умышленном убийстве: Бригита Лея умерла.

Стабулниек мгновение смотрел на Берта. На его лице отразилось непонимание, сомнение… И только потом — ужас, отчаянный, одуряющий ужас. Он закричал, стал биться головой о капот машины. Милиционер подхватил обмякшее в его руках тело.

— Отвезите арестованного! — проговорил следователь. — Я пойду пешком.