Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Тяжелая, приземистая фигура, угловатое лицо, густые, светлые волосы над невысоким лбом… У него была привычка — глядя на кого–нибудь, щурить и без того узкие серые глаза, как бы следя, оценивая, демонстрируя свое превосходство — так казалось Бригите.

«В тот вечер он часто оборачивался ко мне, щурил глаза и смотрел на мои губы. Много раз я ловила этот взгляд и ужасно смущалась. Потом он пригласил меня танцевать… Танцевал плохо, натыкался на другие пары, сбивался с такта. Кружил, правда, легко, словно я пушинка… (Неужели я пойду, действительно пойду сейчас в ателье к незнакомому человеку?)»

Танцуя, Нилс тоже щурился, смотрел сверху вниз — на ее губы, только на губы.

И она, наконец, не выдержала, спросила, почему он так смотрит? Он ответил неожиданно и дерзко: — Потому что сегодня я тебя поцелую…

«Так сразу — на ты, и… Мне бы надо было его оттолкнуть, закатить пощечину, но у меня этого и в мыслях не было, только закружилась голова, и я вдруг лишилась сил. Будто у меня нет своей воли, будто я и вправду пушинка, которую ветер несет, куда хочет… Будто он загипнотизировал меня…»

А потом Нилс проводил ее до дому, рванул на себя и, оторвав от земли, стал целовать, как бешеный… Она и тогда не сопротивлялась, не оттолкнула его.

С этого началось, а через месяц она уже была женой Нилса.

«Навоображала себе… Каких только романтических качеств я ему ни приписывала! Нет, не любила я его, знаю теперь точно. По крайней мере, не любила так, как… (Я, наверно, все–таки пойду к этому странному человеку… К Витолду.

Какое звучное имя!), а Нилс — он–то любил меня по–своему, это было видно даже по глазам… Только любовь эта… Не такая была мне нужна… И вот теперь… (Да, сейчас я пойду, я все–таки пойду к Витолду. Что мне надеть? Я хочу хорошо выглядеть!)"

"Кто бы поверил, что люди, живущие рядом, иногда не только не сближаются, а, наоборот, все более отдаляются, становятся чужими?!

«То, что Нилс неотесан и груб, что за его молчанием кроется лишь самодовольная ограниченность, я поняла после свадьбы очень скоро.

Все его интересы — работа, газета, удочка, иногда рюмка водки в компании с друзьями — такими же примитивными, как он. Сходить в театр его не уговоришь: все актеры, мол, ломаки, шуты, кривляются, вместо того, чтобы изображать жизнь. В кино? Если картина его не захватит, он засыпает, без зазрения совести начинает храпеть, и я должна краснеть и расталкивать его.