Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Даже местный загс не устоял перед ее желанием назвать дочь Аспой, а сына — Ярайсом, когда она доказала чиновнику, что имена эти являются законными сокращениями от Аспазии и Яна Райниса и вскоре станут не менее распространенными, чем Кристина и Мартынь.

Ну, а чем займется она в Риге?

Погруженная в безрадостные мысли, Аспа пересекла улицу и угодила прямо в объятия свистевшего милиционера–женщины. Она уже собралась было уплатить штраф, но тут в милиционере узнала Илгу.

— А я уже подумала, что ты загордилась, — смеялась Илга.

 — Хочешь тридцатью копейками откупиться от подруги детства?"

"Слово за слово, и когда вечером они сидели за мороженым и кофе, Аспа уже не видела никакой иронии судьбы в том, чтобы вместо университета поступить в милицию. Приличный оклад, общежитие, сама себе хозяйка, а порой и не только себе, но и тем, кто нарушает установленные нормы поведения.

— У твоего отца ведь машина, — вспомнила Илга. — Водить умеешь?

— У меня и права есть. Третьего класса, не любительские, — гордо сообщила Аспа.

 — Ты уже уехала, когда колхоз подарил нашей школе старый грузовик. С него и началась моторизация учеников.

— Тем лучше! Зимой все–таки приятнее, чем на мотоцикле.

Пока подвергалась проверке родословная Аспы (не судима ли, нет ли нежелательных склонностей), она жила у дяди, писала матери длинные письма и заучивала наизусть правила дорожного движения. А в день, когда получила право надеть форму, переселилась в общежитие. Она была готова к самостоятельному труду и существованию.

В первое время самостоятельность эта, впрочем, была лишь кажущейся. Оказалось, что в милиции опекунов даже больше, чем дома. Инструкторы и старшие инструкторы, политработники курсов и дивизиона дорожного надзора. Все распоряжались, поучали, советовали. Даже чихнуть без последствий больше нельзя было: немедленно следовал совет обратиться к врачу, чтобы не пришлось потом загрипповать.

Но больше всего неприятностей доставляли пешеходы. Водители, которых она останавливала за пренебрежение красным сигналом, обычно не оспаривали своей вины, просили прощения, божились, что никогда больше себе такого не позволят, пытались флиртовать, а направление на занятия воскресной школы воспринимали как заслуженное наказание.

Пешеходы, напротив, даже не замедляли шага, ссылаясь на отсутствие времени, спорили и потрясали кулаками, словно бы закон был писан не про них, повелителей улицы.

«Штраф является воспитательным средством», гласит инструкция.