Чудо с ушами, или Успокоительное для дракона

Даже не представляю, от кого мамка меня понести умудрилась, может, иностранец какой, может, где за морем есть такие оборотни-ящерицы. Не знаю. Но Смул велел никому не говорить, и так даже лучше вышло. Меня, конечно, искали – только как человека. А такой вот малявкой я легко спрятаться могла, у меня, знаешь, сколько тайных норок и укромных местечек было.

– А по запаху?

– А меняется у меня запах. Не знаю, почему. Так что, я специально до дороги дошла, а там обратилась ящеркой и назад вернулась. Так больше и не превращалась, чтобы не унюхали. Только брат с сестрёнкой знали, что я рядом.

Присматривала я за ними, словно чувствовала беду. Им ведь не особо радовались в новой семье, лишние рты никому не нужны. Да взять пришлось, раз уж дом их дядька к рукам прибрал. Вроде как всё честно – за дом со скотиной он сирот вырастит-выкормит. И когда дядька Грод позвал их на рыбалку, я заволновалась. С чего бы вдруг?

– Только их? – уточнил дракончик задумчиво.

– Верно. У него свои дети ещё есть, да внуки, было кого с собой позвать. К тому же, Силли вообще девочка, зачем ей? И позвал так, втихаря, чтобы никто не заметил, что он с ними пошёл.

Ну, я и побежала следом. А он им велел раздеться, вроде как искупаться сначала, а как разделись, велел в волчат превратиться, потом связал. А одежду на берегу оставил.

– Чтобы все решили, что они утонули, – Эйдер кивнул и слегка поморщился. – Меня хотя бы не раздевали, только обувь на берегу кинули. Папка зачем-то велел сапожки надеть, которые мне отец прислал, хотя зачем летом-то? Их и оставили там.

– Приметные, наверное, сапожки?

– Да. Я их любил – красивые, и всё же отцов подарок. Уже маловаты стали, скоро пришлось бы брату отдавать.

– У них всех, похоже, один план.

Тот, что тебя привёз, так и сказал – нет тебя, утонул. Уверена, и остальных мелких утонувшими объявят. А что, тело не нашли, так течением унесло или в омут затянуло. Мало ли утопленников так и не находят? Удобно.

– Удобно, – вздохнул дракончик. – Меня, наверное, тоже в приют отправят. Не возвращаться же к отчиму.

– А мама?

– Ай, у неё кроме меня ещё семеро, она и не заметит. – Судя по обиженно скривившейся мордашке, Эйдера не сильно дома любили.

– Стой, погоди! Какой приют, ты чего? Тебя отец заберёт, ты же крылатый.

– Ага, как же, заберёт.

Нужен я ему сто лет. Хотел бы – давно бы забрал, я уже два года как крылатый. А он только деньги присылает и подарки иногда. А может, даже и не сам, а управляющий его.

– Так он же не знал! От него скрывали, что ты обращаться можешь, чтобы и дальше деньги присылал. Ты ведь поздно в первый раз перекинулся, да?

– В одиннадцать. Может и поздно, я не знаю. Мне ж никто толком ничего не рассказывал. А отец раньше приезжал, а три года назад перестал. Забыл уже про меня, наверное, – в голосе Эйдера звучала боль и горечь.