Чудо с ушами, или Успокоительное для дракона

Я безумно боялась, что Луки или Силли с непривычки попадут под колёса регулярно пролетающих по улице повозок, что их кто-то обидит или вообще похитит. Да я ради их безопасности и весь дом согласна отдраивать хоть трижды в день.

В общем, устроились мы вроде бы неплохо, но деньги похитителей не бесконечны, а нам нужно ещё и что-то есть, и одежда тёплая детям нужна будет – обувь-то нормальную я им в первый же день купила, но надолго ли, они ведь растут… Работа нужна была как можно скорее, нормальная работа, а где ж её взять?

В крайнем случае, можно было бы продать капельку, которую мама мне повесила на шею в день десятилетия и велела никогда никому не показывать.

Прозрачный огранённый камушек на тонкой цепочке, размером с ноготь указательного пальца, испускавший лучи, когда на него падал солнечный свет. По словам мамы, это настоящий бриллиант, подаренный ей моим отцом. Другие его подарки она продала, чтобы выжить с младенцем на руках до того, как её отчим замуж взял. Но этот кулон, по её словам, был ей особо дорог, и она очень радовалась, что смогла его сохранить для меня."

"Я тоже очень этим украшением дорожила, носила под одеждой, не снимая, но если понадобится – ради детей я с ним расстанусь.

Беда была в том, что если оно такое дорогое – никто ведь не поверит, что оно моё, а не краденное. И либо заплатят малую часть цены, либо вообще властям сдадут, как воровку. А я даже сказать не смогу, откуда у меня эта драгоценность – имени-то отца не знаю, а «мама дала» – звучит так себе.

Поэтому капельку продам только в самом крайнем случае. Мало ли, как жизнь повернётся.

Вот с таким невесёлыми мыслями я шустро шагала к нашему новому дому, прижимая к груди горшок с похлёбкой и узелок с яблочным пирогом.

После того, как я отдраила до блеска все котлы и печь на кухне небольшого трактира и получила от хозяина обещанные пять медяшек, повариха догнала меня уже во дворе, сунула в руки узелок и старенький горшок и молча убежала обратно. Мне показалось, что ей очень стыдно за своего хозяина, но что она могла ещё сделать?

Вот и наша улица. На крыльце топтались Луки и Силли. Увидев меня, малышка вырвала руку у брата и побежала мне навстречу, обхватила за пояс, прижалась, дрожа всем телом и всхлипывая, а я даже обнять её в ответ не могла.

К счастью, тут же подбежал Луки, я сунула ему добычу и, крякнув, подняла Силли на руки. Тяжёленькая она, шесть лет уже, но бедняжку просто трясло. Оказавшись на руках, она тут же крепко обняла меня и уткнулась лицом в шею, как уже давно не делала.

– Что случилось, маленькая? – спросила я.

– Тебя не было так долго. Я думала, ты нас тоже бросила, – пробормотала она мне в шею.

– Ну что ты, что ты, – идя к крыльцу, успокаивающе бормотала я. – Никогда я вас не брошу, не выдумывай.