Да, Босс!

Было холодно, что заставило меня поёжиться, когда я вышла из такси, которое осталось ожидать меня у обочины. Фогель был на месте — ждал меня неподалёку, засунув руки в карманы пальто. Мне и знать его в лицо было необязательно, чтобы понять — передо мной именно он. Внешне он скорее отталкивал, хоть и был довольно привлекательным мужчиной лет пятидесяти. Но тот прищур глаз и холодный взгляд, которым он окинул меня, вызывали только одно желание — больше никогда с ним не встречаться.

— Ева? — уточнил он, одновременно приветственно кивая.

— Райнер?

Я подошла, вставая напротив. Пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в лицо Фогеля. Озноб, причиной которого был вовсе не холод, теперь охватил меня целиком. Руки, прижимающие папку к груди, дрожали. Хотелось поскорее покончить со всем этим, вернуться туда, где не будет вероник и конкурентов Адама, и забыть обо всём.

— Вот. — Я протянула Фогелю папку, которую он буквально выхватил из моих рук и принялся листать. — Кажется, здесь всё. Формулы, какие-то графики и всё, что вам необходимо.

Я смотрела на то, как глаза Райнера бегают туда-обратно по документам, как беззвучно шевелятся его губы, и как в глазах загорается удовлетворение, от которого внутри меня появилось мерзкое чувство.

— Да, это то, что нужно, — кивнул он, закрывая папку и кивая в сторону шоссе. — Вас подвезти?

— Спасибо, я на такси.

Не прощаясь с Фогелем, я развернулась и направилась быстрым шагом в сторону ожидающей меня неподалёку машины. Хотелось перейти на бег, но я сдержалась. Ощущение, что я совершила огромную ошибку, не давало мне покоя. Но пути назад не было. Осталось только смириться с этим и двигаться дальше.

Глава 22

Возможно, он слишком торопился.

Возможно. Но в том, что касалось Евы, Адаму не хотелось анализировать, высчитывать и выдерживать гроссмейстерские паузы. Потому что это был не очередной контракт, сделка или отчет. Это были его чувства, настолько острые, что никогда еще он не ощущал себя настолько живым, как рядом со своей женой. Никогда не испытывал такой гаммы плохо подчинявшихся ему эмоций. И в день, когда привел Еву в свой дом — уже принял главное и окончательное решение — наверное, самое важное из всех, с которыми ему доводилось сталкиваться.

Оставалось только рассказать самой Еве о том, что теперь она до конца своей жизни будет вынуждена терпеть человека, у которого весьма дурной характер, замашки тирана и ревность Отелло. А ещё — сердце, которое отдал ей безоговорочно.

Собираясь утром на работу, Адам усмехался, подмечая новые детали, появившиеся в его доме. Присутствие Евы чувствовалось во всем — в почти невесомом флёре духов в воздухе, в немногочисленной косметике в ванной, в весёлых подушках на диване и появившемся на окне цветке.