Да, Босс!

Пусть Фогель забирает аромат, пусть подавится им. Пусть празднует свой редкий триумф над Адамом Левандовским. Это воровство было лишь верхушкой айсберга, с которым он столкнулся. Гораздо труднее было смириться с тем, что разбилось об лёд то, во что он так глупо и в одночасье поверил.

Адам знал, что его лаборатория сможет создать ещё миллион ароматов, а пиар-отдел — преподнести их так, что они если и не взорвут рынок — то заставят о себе говорить. И знал также, что Ева была первой и последней женщиной, которую он позволил себе полюбить. Просто потому, что больше ни за что не станет ввязываться в то, что называлось любовью. Больше не станет верить никому и ничему, как не верил до Евы. И жил при этом вполне счастливо. Но теперь почему-то оказалось очень трудно вернуться к той, прежней жизни, где не было Евы и не было проблем серьезнее, чем выбить очередной выгодный для себя контракт.

Боль, первые дни старательно заглушаемая им с помощью алкоголя, теперь угнездилась где-то в самой глубине сердца тупым осколком, напоминавшем о своем существовании лишь изредка, в самые тяжёлые моменты, когда врать себе, что жизнь продолжается, получалось плохо. Развод, прошедший быстро и беспрепятственно, и, что самое странное — с сохранением миллиона у Адама — избавил его от статуса женатого человека, но не мог избавить от воспоминаний о том, что принес ему этот брак. Но с воспоминаниями Адам по большей части научился справляться сам. А об отказе Евы от денег предпочитал не думать, чтобы не ворошить заново то, с чем уже почти привык сосуществовать.

Презентация флагманского аромата «Левандовски», отмененная Адамом, была изначально назначена в России на восьмое марта, как подарок женщинам в их праздник. Подарок, который сможет перевернуть сознание тех, кто был не уверен в себе. Презентация же Фогеля была назначена на конец февраля — видимо, он страховался на случай, если Адам всё-таки решит представить парфюм публике и стремился любой ценой его опередить, выдав разработку лаборатории «Левандовски» за свою.

Адам совершенно не следил за дальнейшими событиями в стане конкурентов, оградив себя от всего, что было связано с тем, что причинило ему столько боли. Он мотался по делам, вел переговоры, подписывал какие-то контракты… и нанял новую секретаршу. На этот раз перепоручив это отделу кадров и задав весьма конкретные и строгие критерии.

Конечно, у Марьи Васильевны было немало недостатков — печатать она умела только со скоростью черепахи и передвигалась примерно с тем же успехом. Кофе периодически путала с чаем, а если особенно не везло — то и с перцем. Половину рабочего дня она дремала, засыпая прямо в кресле, и сон этот не способна была прервать даже пожарная тревога.