Да, Босс!

Спасибо всем!

Левандовский встал из-за стола и, взяв Еву за руку, быстро повел ее к выходу, радуясь сейчас, как никогда раньше, тому факту, что в его машине тонированные стекла.

За две недели до презентации

Санторини, Греция

День выдался по-весеннему тёплым и солнечным. Эгейское море было спокойно, лишь изредка лениво накрывая объятиями-волнами прибрежные скалы и оставляя на древних камнях свой соленый поцелуй. Адам стоял у белоснежной старой звонницы с проемами-арками, в которых звучала торжественная песнь колоколов, пока Ева шла к нему, облаченная в длинное пышное платье, удивительно гармоничная в своей красоте со всем окружающим, где сплелись в едином вечном союзе разнообразные оттенки белого и синего, начиная от лазурного моря, такого насыщенного и чистого тона, что оно казалось отражением неба и продолжая жемчужными домами и церквями с небесными куполами, уходящими ввысь. И было что-то очень символичное в том, чтобы именно здесь, на острове, имеющем форму кольца, связать свои жизни воедино отныне и до последнего вздоха.

И хотя Адам Левандовский никогда не был романтиком, сейчас, когда Ева доверчиво вложила свою руку в его, он безоговорочно верил в ожидавшую их бесконечность — любви и жизни, которая обязательно продолжится однажды в их детях.

И все клятвы, произносимые ими, которые подхватывал ветер и уносил куда-то далеко-далеко, теперь имели свой особый смысл. Не продиктованный необходимостью придуманных кем-то заезженных фраз, а шедший из глубины души, переполненной гордостью от того, что эта женщина выбрала именно его.

Выбрала, несмотря на то, что у него был крайне дурной нрав и склонность решать все проблемы самостоятельно. Несмотря на то, что изменить себя в этом он не мог. Зато мог изменить — и уже изменил — рядом с ней отношение ко многим вещам, которые раньше были всего лишь безликими словами. Ничего незначащим набором букв. Как, например, любовь. Которую по-прежнему невозможно было полностью изведать, но которую ощущал в себе так непередаваемо остро, когда смотрел в глубокие зелёные глаза.

— Не думал, что буду свидетелем хотя бы одной твоей свадьбы, а вышло так, что побывал аж на двух, — подошедший поздравить Адама Юра улыбался, обнимая его и похлопывая по спине.

— На твоём месте я бы не выглядел столь беззаботно, — усмехнулся Левандовский. — Ведь именно Галя, кажется, поймала букет?

— Да, — Панов обернулся и посмотрел на Галку, стоявшую рядом с Евой и о чем-то оживленно болтавшую. — И, знаешь, я может быть, и не против…

— Неужели я дожил до дня, когда ты влюбился, — ехидно заметил Адам, повторяя то, что когда-то говорил ему сам Юра.

В ответ на это юрист только усмехнулся, так и не сводя с Галки глаз.