Мое падение

Боже, какая она чувствительная. Нежная, ранимая, и в тоже время сильная и несгибаемая девочка.

— Вот так вот, Дюймовочка, и подыхает любовь. И убивает внутри все чувства разом, выжигая все на своем пути, — сжимаю ее талию, прижимаю к себе ближе. Большими пальцами утираю ее слезы. — А вот теперь ты мне скажи, какого хрена я тебе все это рассказал? Ведь я никому и никогда не рассказывал этого с такими подробностями. — Ксения, смотрит на меня, качает головой, не находя ответа. А он мне и не нужен. Это вопрос я скорей задал себе, чем ей.

— Ты… Ты до сих пор ее любишь? — тихо так, осторожно, спрашивает она, лицо мое ладошками обхватывает и взгляд удерживает.

Что она там хочет найти? Ответ на свой вопрос?

— Нет, Дюймовочка. Моя любовь давно умерла, я ее похоронил, кремировал и пепел по ветру развеял. Раньше я ее ненавидел, хотел уничтожить. Но знаешь, когда мы с тобой в гостях у меня дома были, я понял, что вообще ничего к ней не испытываю, даже ненависти. Она плакала, а мне было все равно. Как будто она место пустое. Жалко только ее. Нихрена она в жизни не поняла и не поймет, наверное. — Ксюша, немного хмурится, пальчиками мое лицо поглаживает, а в ее зеленых омутах печаль разливается и вопрос немой.

Только вот я не пойму, что я должен ей ответить.

— А что происходит между нами? — ах, вот что значит этот взгляд. Если бы я знал, я бы, наверное, ответил.

— Падаем мы, Дюймовочка. На полной скорости вниз, в неизвестность. И наверное разобьемся.

— А мы вместе падаем?

— Вместе. И разобьемся тоже вместе, — и похоже ей нравится мой ответ. В глазах ее надежда загорается яркими искрами. Черт бы побрал эту рыжую ведьму, мне нравится ее надежда, ей все равно, куда мы катимся, лишь бы вместе.

— Не могу я, Дюймовочка, понимаешь. Не могу дать тебе того, что ты хочешь. Не умею я чувствовать по-настоящему. И не хочу! А ты большего требуешь!

— Я требую? — удивляется она.

— Да, — отвечаю, по губам ее сладким пальцами прохожусь. Ее ротик, приоткрывается и губы такие мягкие.

— Как я требую?

— Требуешь. Губами своими требуешь, — хватаю ее за ворот футболки, тяну на себя. Провожу языком по сладким губам. — Телом своим красивым и податливым, требуешь! — шепчу в губы, провожу руками по ее телу. Хватаю за края футболки, снимаю ее, отшвыриваю на пол.

Прохладный утренний ветерок обдувает ее обнаженную грудь. Сосочки розовые превращаются в бусинки. Всасываю твердую горошинку, играя с ней языком, слегка потягиваю зубами. Дюймовочка прогибается, запрокидывает голову, подается ко мне, подставляя свою красивую грудь моим губам. Выпускаю сосок, слегка дую на него, по ее телу разбегаются мурашки.

— О. Божеее, — мягко стонет она."

"— Требуешь стоном своим сладким, — шепчу ей, покрывая поцелуями упругие груди, слышу ее рваные вдохи.