Мое падение

Отвез ее в общежитие, наказывая не выходить за его пределы."

"Парней я вытаскивал долго, пришлось подключить все мыслимые и не мыслимые связи. На следующей день они были свободны. Телефон давно сдох, моральных сил не оставалось. Я безумно хотел к своей злой и ревнивой женщине. Я даже знал, что она уже накрутила себя, возомнила то, чего нет. Я почти добрался до ее дома, как мне позвонила Инна. В страхе, даже в ужасе, просила немедленно ее забрать, приехать к ней. Ей поступали сообщения и звонки с угрозами, обещаниями, что следующую в лесу найдут ее. Пришлось разворачиваться и ехать назад.

В долбанный день, который начался вчера и никак не мог закончиться. Выслушал истеричные разъяснения Инны. Проверил ее сети и телефон. Ей действительно угрожали, и она действительно безумно боялась, тряслась от страха. Забрал ее к себе домой. Закрыл в квартире, бросаясь на поиски этого извращенца. Ночью я не выдержал, сорвался к Ксении. Сил не было ни на разговоры, ни на объяснения. Я просто хотел, чтобы она почувствовала меня, а я ее. Я дико по ней соскучился. Мне нужен был кислород, чтобы выдержать еще один удушливый день. Рано утром меня разбудила вибрация телефона. Чертовы менты опять зацепили моих ребят, говоря о том, что нашли доказательство их причастности к убийству девушки. И все понеслось заново.

Не хотел будить Дюймовочку, я мучал и терзал ее всю ночь. Она должна была набраться сил. Выспаться. Глубоко вдохнул ее сладкий медовый запах, невесомо прошелся губами по ее приоткрытым губам. Покинул ее, планируя позвонить ей позже, когда она проснется. Заехал домой, переоделся, приказал Инне не высовываться, пока я не разрешу. Пока не решу вопрос ее безопасности. И она беспрекословно согласилась ждать меня дома.

Уже подъезжая к изолятору, я понял, что забыл телефон дома. Времени возвращаться не было. К обеду окончательно, с большим трудом и за немалые деньги вытащил парней. Развез их по домам, приказывая пока не высовываться. Рванул домой за телефоном. Застал Инну, разговаривающую по нему.

Маленькая сучка ответила разыскивающей меня Дюймовочке, наотрез отказываясь признаться, что она ей наговорила. Инна кричала, что ничего такого не сказала, что просто объяснила, что меня нет. Но я видел по ее бегающим глазам, что она сказала больше.

Я был в ярости, в гневе. Вырвал у нее телефон, приказывая не лезть в мою жизнь. И тут началась непонятная мне бабская истерика. Она требовала ответа, что у меня с Дюймовочкой, как будто имела на это право. Мне было абсолютно плевать на ее истерики и вопли. Мне нужно было найти свою женщину, успокоить ее. Вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Набрал номер Ксении. Она не ответила, ни на первый звонок, ни на второй, ни на третий. Хотелось расхреначить это в чертов аппарат.

Дома ее не оказалось.