Мое падение

В это момент я понимаю, что уже не принадлежу сама себе. Я полностью его. И если он сейчас начнет со мной разговаривать, прикасаться ко мне, я снова сдамся. Но я и так уже на дне этой утопии. Куда ниже?

Дан молчит, тяжело дышит, смотрит мне в глаза. Если час назад они горели ненавистью и презрением ко мне, то сейчас все изменилось. В его глазах напряжение и где-то на дне немного, самая малость, раскаяния. Но слишком поздно. Мне уже ничего от него не нужно. Меня нет. Нас НЕТ! И не было. Никогда! Мы вместе были только в моей голове. Дан медленно, осторожно тянется к моим губам, от чего пистолет еще сильнее вдавливается в его грудь.

Он целует меня. Молча целует. Я не отвечаю, просто чувствую. Да, я хочу его почувствовать. Зачем? Хочу просто запомнить и сохранить его последний поцелуй в своей памяти. Нет, я его не убью. Я убью нас. Наши недолгие отношения. Мы не можем быть вместе. Я больше не могу рисовать в своей голове то, чего нет. По щекам катятся слезы. Медленно, беззвучно. Я даже не ощущаю, что я плачу. Слезы текут сами по себе. Я оплакиваю свою любовь. Дан собирает их губами, прислоняется к моему лбу. Закрывает глаза.

— Убей меня, — тихо, хрипло просит он. — Просто нажми на этот чертов курок.

— Ты хочешь умереть? — почти в губы спрашиваю я."

"— Да. Ты меня не простишь. Я вижу это по твоим глазам. Так что просто убей меня. Потому что я больше не способен любить в нормальном смысле этого слова, — я пытаюсь вдуматься в его слова. Понять их смысл. Но в голове, как и в душе, опустошение. Что бы он сейчас не сказал — каждое его слово отдает пустотой. Медленно разжимаю занемевшие пальцы, щелкаю предохранителем назад. Отпускаю оружие. Пистолет летит к моим ногам.

— Мне… — начинает он. Останавливается, подбирает слова. — Я был не прав. Чертовски не прав. Меня накрыло с головой. Я могу сказать тебе тысячу раз «прости». Но этого будет мало. Ничтожно мало. Дай мне шанс. Один шанс.

— Что? О чем ты говоришь? — не понимаю я. Откуда эти перемены? Какие шансы? Зачем ему какие-то отношения со мной?

— Алексей мне все объяснил. Он действительно твой принц, — горько усмехается. А я смотрю на его мокрые волосы, на футболку, прилипшую к идеальному телу, и пытаюсь все это запомнить, впитать в себя. Чтобы потом, по ночам, вспоминать и рисовать в своей голове этот образ.

Образ моей несостоявшийся любви. — Несмотря на то, что ты его предала, он защищал тебя до последнего, вбивая мне в голову, что ты не с ним. И…, — не даю ему договорить, упираясь руками в его грудь, отталкивая со всей силы. Меня раздирает истерический смех сквозь слезы горечи и сожаления. Запрокидываю голову на спинку сиденья. Смеюсь, не могу остановиться.

— Значит, ты не хотел выслушать меня, — говорю я сквозь смех. — Не слышал меня, когда я просила тебя остановиться.