Мое падение

Падаю на кровать, укрываясь с головой. Но настойчивый дверной звонок не дает мне снова впасть в спасительный дневной сон. От резкого подъема с кровати, темнеет в глазах, от слабости кружится голова, к горлу подступает легкая тошнота, которая мучает меня уже несколько дней от недостатка нормального питания и выкуренных мной сигарет. Иду к двери, думая, что это снова Маринка с навязчивыми предложениями поговорить, прогуляться, развеяться. У меня уже закончились нормальные слова для нее. Я не хочу гулять и разговаривать по душам. Мне кажется, если я все ей расскажу, то рана опять начнет кровоточить, вскрывая сердце изнутри.

Открываю двери — на пороге стоит Лиза. Одна, без оберегающего ее Роберта. Хмурясь, смотрит на меня с укором. Глубоко дышит от тяжелой ноши под сердцем. Молча надвигается на меня, заставляя ее пропустить. Проходит в гостиную, медленно опускается на диван. Как всегда, скорее всего на автомате, поглаживает живот.

— И тебе привет, — говорю ей, садясь напротив нее в кресло. — Где Роберт?

— Внизу, ждет меня в машине, — смотрит с подозрением и каким-то сожалением.

— Почему не поднялся?

— Потому что я попросила.

— Зачем? — она молчит, осматривая меня с ног до головы. — Я спала, — оправдываюсь я за свой внешний вид.

— Что с тобой? — какой странный вопрос. А что со мной? Какое дать определение моему состоянию?

— Ничего, — вот оно точное определение. Ничего! Со мной ничего.

— Ксюша? — вопросительно произносит мое имя. Она все видит и все понимает. Она звонила мне вчера, я пыталась нормально с ней разговаривать, даже шутила, но, видимо, у меня плохо вышло скрыть свое состояние.

— Лиз. Давай без вопросов. Я не хочу разговаривать.

Это пройдет. Все пройдет, — зачем-то повторяю я. К горлу подступает ком, тошнота увеличивается.

— Что случилось? Это Дан? — откуда она знает? Я вроде бы ей ничего ни рассказывала про наши отношения.

— Да, — просто отвечаю я, отворачиваясь к окну. Зачем скрывать? Лизка — она искренняя. Она поймет все без слов.

— Расскажи? — тихо просит она, пытаясь встать с дивана, ищет опору, чтобы подняться.

— Сиди, — сама поднимаюсь, сажусь рядом с ней. Она берет меня за руки, заглядывает в глаза, ждет ответа.

— Лиз, я бы все рассказала. Говорят, когда выговариваешься, становится легче.

Но мне легче не станет. Я боюсь произносить вслух то, что таится внутри, — Лизка, сильнее сжимает мои руки.

— Все так плохо?

— Нет. Все хорошо. Все так, как должно быть. Мы встречались недолгое время и разошлись. Конец истории. — Лизка пытается что-то сказать, прерываю ее жестом руки, соскакиваю с дивана, несусь в туалет. Тошнота берет свое, не могу больше ее сдерживать. Рвет меня не долго. Умываюсь холодной водой, смотрю на свое бледное лицо в зеркало. Выгляжу я ужасно.