Мое падение

Оказалось, что без кислорода можно жить. Паршиво, но жить. А я бы предпочел сдохнуть. И это — самое ужасное чувство вдруг понять, что тот, кто тебе безумно дорог, просто напросто предпочел от тебя сбежать, улететь за тысячу километров, бросая все, только чтобы не видеть тебя. Иногда я думаю, что ты можешь быть сейчас с кем-то другим, и мне хочется волком выть от одной только мысли, что тебя сейчас кто-то целует, ласкает, чувствует твое тело, твой сладкий медовый запах и видит твою заразительную непосредственную улыбку. Ты такая светлая, солнечная девочка. Ты солнце, а я мрак.

Поэтому ты от меня и сбежала. Я все больше повергал тебя в свою темноту. Твоя солнечность терялась, при последней встрече ты снова плакала из-за меня. Такие женщины как ты не должны плакать, они должны радоваться жизни, нести солнечный свет, даря его другим.

Вчера у меня был насыщенный день. Ты непременно должна об этом знать. Я помню, как ты ненавидела Кристину и хотела ее придушить за меня. Так вот, вчера мне звонил брат. Да, да, именно он! Я глазам своим не поверил, когда увидел входящий от него. Мы не разговаривали четыре года. Тем более, не звонили друг другу.

Я ответил на звонок. И знаешь, это было легко. Мне было его даже жалко. Ведь он тоже повелся на эту тварь. Пожертвовал ради нее здоровьем, карьерой хирурга, о которой грезил. Не без помощи меня, конечно… Не суть. Я только успел поздороваться с ним, а он просто, без предисловий, рассказал, что несколько дней назад его бросила Кристина. Она собрала свои вещи и просто уехала, оставив ему лишь записку со словами, что она устала так жить. Я не был удивлен. Я знал, что так и будет. Поражало только то, что она не сделала этого раньше. Мы долго молчали в трубку. А через час он приехал ко мне в офис. С отцовским коньяком, который он хранил для специального случая. И это был и именно тот случай. Мы пили весь вечер. Практически не разговаривая. А если и вели беседы, то только вспоминали детство, отца, его состояние здоровья и что с этим можно было сделать. Он просил меня начать общаться с матерью, сказал, что она сейчас разбита и очень сдала после смерти отца. В общем, произошло воссоединение семьи, брат нашел брата. А если серьезно, то я не держу на них зла. Я все отпустил. Бог уже всех нас достаточно наказал, каждого по-своему. Меня тобой и поздним осознанием любви. Брата Кристиной. А мать одиночеством."

"Я пришел к матери сам. Она действительно сдала: плохое здоровье на нервной почве, депрессия, апатия и прочее. А еще за эти полгода она очень постарела, из всегда статной женщины превратилась в старуху. Она молчала, мы не говорили друг другу слов извинения и прощения. Они были нам не нужны. Мы простили друг друга в полной тишине. Она плакала, прижимаясь ко мне, а я ее обнимал.