Мое падение

Но самое интересное в этом вечере было то, что Кристина решилась со мной поговорить. За все четыре года ее молчания, она вдруг изъявила желание что-то мне сказать. Но вот только она не учла, что сейчас мне ее лживые объяснения нахрен не нужны. Я слушал ее. Сжимал ее руку, которой она хотела ко мне прикоснуться, и слушал ее слова. Слова о том, что она скучает, тоскует, и что все совсем не так, как кажется. Она просила о встрече наедине для того, чтобы она могла мне все объяснить. За чертовых четыре года она не нашла времени на разъяснения, а увидев меня с другой, что-то поняла? Но я был рад ее внезапному порыву поговорить со мной. Рад, потому что, сжимая ее руку, прикасаясь к ее коже, я ничего не почувствовал. Ее слова не вызывали во мне ни одной эмоции. Мне не хотелось, как раньше, уничтожить ее, добить. Я чувствовал только лишь пустоту с примесью жалости. Жалея ее никчемную жизнь. Да. Я виноват в том, что ее планы и надежды по отношению к моему брату полетели к черту. Но я не жалел о своих поступках. Мне даже было жаль Стаса. Ведь он не дурак, наверное, понял, что Кристина — лицемерная тварь. Алчная сука, ищущая везде свою выгоду. Я надеюсь, он понял, что в его ситуации не нужен ей, что она, скорее, жалеет его. Так какого хрена он ее терпит? Но теперь это только их отношения, их жизнь, в которой им самим вариться. Кристине я ответил, что никакой встречи не будет, никогда. В конце ее монолога и просьб о встречи, я просто сказал, что я не шакал, и падаль не поднимаю. Даже в темноте я видел, как ее глаза наполнялись слезами. Раньше я бы, наверное, насладился этим моментом, а сейчас мне было просто плевать."

"Придя в комнату, я просто хотел выкинуть всех из головы, забыться и не думать о них хотя бы несколько часов. Поэтому и затеял игру с текилой. Увидел Ксению в черно-красном кружеве, и понял, что игра удастся. В эту ночь я послал всех своих чертей к их прародителям, оставив только нас с Дюймовочкой. Я хотел, чтобы она помогла мне забыть обо всем на свете. И она меня не подвела, принимая мою игру. Ласкал ее грудь, слизывая с нее соль, целовал ее губы со вкусом лайма, и сатанел от желания. А эта бестия призывно улыбается, вся дрожит и прогибается от моих прикосновений. Чувствую, как она хочет меня, не меньше чем я ее. Сама слизывает соль с моей груди, возбуждая так, как еще никто не возбуждал. Смотрю на ее идеальную грудь с набухшими от моих ласк сосками, и тело пронзает жгучей смесью, адреналином. Ее взгляд — голодный возбужденный, глаза блестят, затуманенные желанием. Слегка стонет от моих прикосновений. И мне хочется одновременно разорвать ее, уничтожить за эту похоть, за то, что вызывает во мне такие желания, которых я не хочу, или заласкать ее тело до изнеможения, заставляя кричать мое имя, срывая горло.