Давайте разведемся, Ваша Светлость! (СИ)

Он и сам скоро поймет, что его женушка ни на что не способная пустобрюхая плебейка. На ее фоне даже я лучше.

– Думай, о чем говоришь! – испугалась подружка. – За такие слова даже госпожа Клара может осерчать.

– А что не так? Эта дура – такая же простолюдинка, как я. Наверняка еще и неумеха в постели. Даже родить не может. На этом фоне я куда лучше. Я и мужчину знаю, как ублажить, и уж точно не пустобрюхая.

– Это ты про своего сына, которого сдала в приют? – немного расслабившись, усмехнулась подружка."

"– Это не имеет значения. Тот ребенок не будет представлять никакого значения, если я понесу от Его Светлости. Может, на мне и не женятся, но от ребенка герцог точно не откажется. А мне, как его матери, наверняка станет куда слаще жить. Уверена, Его Светлость не поскупится на благодарность за наследника, да и в в накладе не останется. Уж после этой ледышки-жены я непременно его облажу по всем правилам. Это ведь так несправедливо, что такой мужчина живет точно монах!

– Какие интересные фантазии… – выходя из своего укрытия, не выдержала я.

Я многое могла бы стерпеть, но не настолько поганый рот.

Завидев меня, служанки вздрогнули, а затем поклонились.

– Мадам… – начала Доротти заискивающе.

– «Мадам»? – усмехнулась я. – А еще совсем недавно я для тебя была пустобрюхой плебейкой, – подошла я к ней вплотную. Подружка Доротти задрожала от страха, а вот рыжая нахалка нагло усмехнулась и заявила:

– Не понимаю, о чем вы…

Договорить я ей не дала и замахнулась. Пощечина вышла знатной, а не ожидающая подобного Доротти отлетела на пол, пораженно вздохнув и держась за ушибленную щеку.

– В.. Ваша Светлость! – закричала она. – За что?! – в праведном негодовании закричала она, а я наклонилась и залепила пощечину по второй щеке. Подружка испуганно закрыла рот рукой, наблюдая за тем, как я избиваю ее приятельницу.

– Все еще не понимаешь за что? – вкрадчиво поинтересовалась я у девушки, валяющейся в моих ногах, которая была не в силах поверить, что я посмела поднять на нее руку. На веснушчатом лице читалось такое изумление и шок, что мне захотелось зло засмеяться.

– Не пони…

Очередная пощечина заставила ее заткнуться. А я повторила вопрос:

– А если подумать? – взяла я ее за волосы, чтобы взглянуть в мокрое от слез лицо, на котором алели следы от ладони.

Она права, я – не изнеженная аристократка и до совершеннолетия жила пусть и в зажиточной, но простой семье, играя с обычными дворовыми детьми со всеми вытекающими: дружбами, ссорами, драками и прочем. Потому рука у меня была тяжелой задолго до того, как я стала герцогиней. И Доротти бы следовало это учесть, прежде чем провоцировать меня. Уже сейчас от трех пощечин из ее губы текла струйка крови, но она, как будто, не понимала своего положения до последнего веря, что я отступлю.