Давайте разведемся, Ваша Светлость! (СИ)

Я отказываюсь и дальше жить как удобное дополнение интерьера!

– Ваша Светлость! – подскочила я на месте, боясь, что это последняя возможность высказаться. – У меня действительно есть к вам просьба!

Казалось, что герцог, что его помощник были крайне удивлены моим поведением, которое нельзя было назвать свойственным, ведь я всегда пыталась вести как можно тише и неприметнее. Возможно, лишь по этой причине меня и не проигнорировали на сей раз и замерли на месте. Я же, пользуясь подобной возможностью, боясь сорваться на крик, твердо и слегка отчаянно произнесла:

– Давайте разведемся, Ваша Светлость! – выпалила я на одном дыхании и кожей ощутила сменившуюся атмосферу в комнате и то, как вскрикнули служанки, как вздрогнул секретарь, из чьих рук едва не вывалилась папка с документами и даже сам герцог… Его глаза стали еще холоднее обычного.

Лишь произнеся заветную просьбу, я начала осознавать, что, вероятно, поторопилась. Не здесь и не при этих обстоятельствах следовало бы озвучивать данные просьбы, ведь я публично оскорбила герцога. И подобное не прощается…

Я не особо верила, что мужчина, что вечно был холоден и безразличен ко мне, вдруг выйдет из себя от подобного, но он и не был одним из тех, кто терпел хоть малейшие оскорбления в свой адрес. Эта роль обычно была отведена именно мне.

Потому я приготовилась к угрозам и сдержанным оскорблениям, но услышала только:

– Не знал, что у вас такое извращенное чувство юмора, мадам. За эти три года это первый раз, когда вы его демонстрируете, но попытка неудачная. Шутки, это не про вас, бросьте это дело, вы безнадежны в данной стезе, – спокойно произнес он, и мимолетное удивление из темных глаз исчезло, сменившись привычным безразличием."

"Все в груди рвалось и требовало закричать о том, что это не шутка, а моя жизнь, которую я отчаянно желаю изменить. Ведь он, его семейка, слуги и даже место, в котором меня поселили, отравляют мое существование. Теперь, зная, какая судьба меня ждет, каждое мгновение, каждой вдох в этом месте буквально душили меня, причиняя почти физическую боль.

А для него это… шутка?

Впрочем, стоит ли удивляться? Для этого мужчины само мое существование всегда было ничем иным, как недоразумением. Еще и несмешным.

– На этом я откланяюсь, мадам. Впредь, не отвлекайте меня во время работы по таким пустякам, – предупредил меня мужчина, пока я до дрожи сжимала кулаки, чтобы не закричать и не устроить истерику, которую так же никто не примет всерьез. – Жак, идем в кабинет, – позвал он вновь пришедшего в себя надменного секретаря, а затем, не оглядываясь, вышел из столовой.

«Нет, не так. Я не могу действовать безрассудно. Рано. Еще слишком рано, мне нужно быть осторожно и подготовиться.