Давайте разведемся, Ваша Светлость! (СИ)

Но краем глаза отслеживала реакцию Тореза, который после заявления невесты резко потерял все краски с лица, а его взгляд наполнился осознанием. – Ваша Светлость, я сейчас же позову врача, пожалуйста, держитесь. Можете опереться на меня!

Торез посмотрел мне в лицо, и я послала ему злорадную улыбку, стирая кровь с губы предложенным платком Надин, а после показательно охнула, точно собиралась умереть прямо на месте.

– Так больно… – всхлипнула я, приложив ладонь к покрасневшей и припухшей щеке, чем еще сильнее испугала Надин, которая ревела уже в три ручья, метая на жениха ненавистные взгляды, полные презрения.

И тут Энзо, наконец, понял, что стал жертвой моей провокации.

– Ты специально? – прошипел он. – Она сделала это специально! – ткнул он в меня пальцем, но заткнулся на полуслове и упал, как подкошенный, когда за его спиной возникла огромная фигура сэра Гаспара, который не стал выяснять, что случилось, я просто ударил аристократа под колено, а затем приставил к его шее меч.

– Мадам! – ахнула Дафни, падая на колени передо мной, и теперь я была обнята с двух сторон Надин и Дафни. – Госпожа, как же так? Кто же посмел так поступить с вами? – очень натурально играла Дафни, которая не могла забыть, как в детстве мы проворачивали подобную сценку для своих целей: обвинить надоедливых мальчишек или вызвать жалость у взрослых. Этот метод был хорош, но я понимала, что Дафни не простит мне ранний обман и устроит взбучку за то, что подставилась сама. Уверена, она считала, что лучше бы было, если на моем месте оказалась Дафни и получила по лицу. Но для моих планов оскорбление, пусть и личной, но служанки, было недостаточно.

– Да вы не понимаете! Она меня спровоцировала. Нарочно!"

"– Вы в своем уме говорить подобное? Хотите сказать, герцогиня хотела, чтобы ее ударили? – опешила Надин, горя негодованием. – Алкоголь вконец затуманил ваш разум, милорд?

– Что тут происхо?.. – появился метрдотель со стражниками и замер, в ужасе обнаружив на полу трех женщин, а меня и вовсе с кровью, которой я очень щедро позволяла течь по подбородку, и графского сына с мечом у горла.

– Немедленно увидите этого негодяя в тюрьму. Он покушался на жизнь моей госпожи! – закричала Дафни, которая очень красочно зарыдала на грани истерики. – Его казнить за это нужно! И руку отрубить, за то, что коснулся герцогини!

– Я не виноват! – едва не завизжал поросячьим визгом графский сын, который стал резко осознавать возможные последствия своего поступка. – Она сама! – заорало он и захрипел, когда сэр Гаспар надавил на шею аристократа мечом, пуская кровь.

– Подонок! – вознегодовала Надин, дрожа всем телом. – Всему бесстыдству должен быть предел, но это, очевидно, не про вас.