Дело родовой чести

Ведь вместе с королём приезжали его советники, его казначей с проверкой о тратах. В новых землях казна была пуста, и король подписал указ о займе из королевского банка.

Приезжал и командующий армией, для проверки южной границы. Конечно, там Виллен и лорд Шаттен ещё ничего не успели сделать, кроме того, что объехали лично все семь пограничных крепостей и познакомились с командирами. Каждый командир и офицер принёс клятву служения Виллену, но все понимали, что полноценное внимание от властей они получат не сразу. Но уже то, что наследник проехал по крепостям говорило о многом. Ведь до этого внимание на приграничные земли обращалось мало. И набеги из степи стали бичом здешних земель.

***

Утром Навия проснулась раньше Таша. Они спали в её покоях всегда, хотя у Таша была своя спальня. Вернее, у них были общие покои с общей гостиной, из которой вели двери в их спальные комнаты. В самих спальнях были ещё двери в гардеробные и туалетные комнаты. Но Таш своей спальней пользовался только для переодевания, а ночевал всегда с Навией.

Она этому не противилась. Потому что считала, что так и должно быть. И разные спальни для мужа и жены– это смешно. Хотя, если задуматься, то может и правильно. Но пока ей Таш был нужен рядом. Чтобы прижаться и почувствовать мощное мужское тело. Чтобы обнять и ощутить ответные крепкие, надёжные и ласковые объятья. Чтобы поцеловать и тут же поймать ответный горячий или нежный поцелуй (зависело от настроения Таша). Чтобы закинуть на него руки и ноги и почувствовать, как тут же напрягается его мужское достоинство.

Навия подняла взгляд на лицо мужа: во сне оно было спокойным, только тревожная складочка между бровей никак не исчезала. Но морщинка на лбу разгладилась, а на губах блуждала улыбка. Ему снилось что-то хорошее, но скоро он проснётся.

Она с нежностью провела пальцами по его лицу, обвела рисунок губ, таких сладких, манящих, шепнула в самое ухо:

– К то-то долго спит, – и почувствовала, как сжимается рука на её талии, как её притягивают ещё ближе (хотя, куда уже) и губы мужа оставляют дорожку лёгких поцелуев на её шее.

– Ранняя птичка моя… иди сюда…

– Да, тут я, – и ответная дорожка по груди, до соска… прихватить, потискать губами, прикусить и лизнуть…

Таш напрягся и охнул:

– Что творишь, малышка! Я же не выдержу и сейчас отомщу…

– Ой, а мы испуга-а-лись …, – с томно-коварным придыханием протянула Навия, исследуя пальчиками тёмную кудрявую дорожку от пупка вниз.

Таш резко и рвано выдохнул:"

"– Ах, ты… – и Навия туту же оказалась на спине под сильным мужским телом. Жёсткий поцелуй накрыл её губы, переходя тут же в дразнящий, нежный, ласковый. И мир перестал для них существовать на ближайшее время.

«Какое это счастье – любимый мужчина», – подумала Навия.