Десять медвежат

Пу И плавал среди флаконов, как белый медведь среди льдин, и повизгивал то ли от страха, то ли от удовольствия.

Наверху, на вешалке для полотенец, горделиво восседал попугай Перришон и темпераментно комментировал события, как опытный телевизионный ведущий:

– Ур-ра! Тр-риумф! Тр-ри – два!

– Что это ты считаешь? – подозрительно осведомился Леня. – Количество разбитых флаконов?

Во что это вы с Пу И здесь играете? Лолка, я так понимаю, твой карликовый волкодав залез на полку с косметикой и свалился оттуда в воду, сбросив заодно половину твоего парфюмерного богатства., но почему ванна полна воды?

– Ну, может быть, это я ее наполнила, а потом ты меня отвлек разговорами, – проговорила Лола и склонилась над ванной. Голос ее тут же изменился, она нежно заворковала:

– Пуишечка, детка, ты, наверное, очень испугался! Ну все, неприятности кончились, я тебя спасла! Давай скорее вытремся, а то у тебя будет воспаление легких! – И она завернула песика в махровое полотенце.

– Лолка! – закричал Маркиз, чье терпение окончательно лопнуло. – Немедленно прекрати этот цирк! Мы с тобой, кажется, говорили о деле!

– Ну ладно, ну что ты так кричишь? – Лола снова была сама кротость. – Разумеется, я познакомлюсь с этим Пименовым и все осторожненько выясню. Ты, Ленечка, какой-то нервный стал в последнее время, валерианочки, что ли, попей…

Или пустырника…

– Лолка, ты лучше меня не зли! – предупредил Леня. – Вот что, едем сейчас туда, на месте определимся."

"– Куда еще? – недовольно заговорила Лола, но, посмотрев в глаза своему компаньону, решила не спорить. Как уже говорилось, Лола всегда умела вовремя остановиться.

Минут сорок она наводила красоту.

– Не слишком усердствуй, – Леня постучал в дверь ванной. – Судя по тому, что мы видели, Алексей Пименов – парень простой и небогатый. Так что как бы не испугался он тебя, расфуфыренной.

– Не учи ученого! – последовал краткий ответ, и Леня счел за лучшее удалиться.

Дом на Малой Охте оказался самой заурядной пятиэтажкой грязно-желтого цвета. Его окружали такие же потрепанные жизнью строения. От одинаковых пятиэтажек у Лолы зарябило в глазах, тем более что и номера у них были одинаковые – то есть под номером двадцать семь оказался не один дом, а целых четыре.

– Не дрейфь, Лолка, – бодрился Леня, – прорвемся! Наш номер третий. Вот же у меня написано – проспект Шаумяна, дом двадцать семь, корпус три, квартира восемь.

– Еще один бакинский комиссар на мою голову! – ворчала Лола, – господи, ну зачем их было так много?

Третий корпус стоял во дворе. Двор по летнему времени был весь в зелени, на покосившихся лавочках тусовались местные старушки. Вечер был теплый, и на детской площадке, где в углу притулился стол, расположились пенсионеры, забивающие козла.

– Что нам это дает? – уныло сказала Лола.