Десантник на престоле

Деревянные скамейки с удобно расположенными подходами и нумерацией. Стадион не стадион, но получилось достаточно основательно.

Впрочем, благоустроен и приведен в порядок был не только непосредственный участок Красной площади, но и весь основной маршрут торжественного шествия. Для чего даже были расчищены и оборудованы две новые площади: Петра Великого и Александра Васильевича Суворова. Первая располагалась на правом берегу Яузы в месте слияния ее с Москвой-рекой и предназначалась для предварительного построения войск. То есть выступала в качестве первоначального накопителя, из которого аккуратно построенные колонны двигали по набережной до Васильевского спуска, на Красную площадь и далее по Тверской улице до второй площади, принимающей войска.

Она расположилась там, где в прошлой жизни Императора находилась Пушкинская площадь.

За три года, минувшие с коронации, этот небольшой участок Москвы смогли вылизать настолько, насколько позволял имевшийся в наличии технологический уровень. Фактически он стал самым благоустроенным участком города в мире. Благо что сил и средств не жалели.

Девять часов утра по Московскому времени. Бьют куранты, и диктор с голосом Левитана, знакомым всем еще с событий 1869 года, объявляет: «Его Императорское Величество Александр!»

Из ворот Троицкой башни выдвигается процессия.

Звучит гимн Российской Империи.

И все гости, сидящие на трибунах, встают, снимая головные уборы.

Император переживает безмерно. Выезд происходит как в тумане. Даже на коронации он так не переживал, хотя от того, как она пройдет, зависело куда большее.

Почетный эскорт впереди везет знамя Империи и личный штандарт Императора.

Сзади — две колонны кремлевских кирасир, мерно стучат копытами своих шикарных фризов. А из громкоговорителей доносится слегка искаженная музыка Александрова, впитанная буквально подсознательно с первых дней жизни. Только текст другой. Совсем другой. Отчего Александру становится неловко. Настолько, что, чтобы успокоиться, он даже нашептывает более привычные слова с детства…

Проходит минуты полторы, прежде чем Император останавливается перед центральными трибунами у ложи для особо важных персон.

Выслушивает рапорт.

Кивает.

Отдает честь, чуть кивнув, генерал-полковнику Евдокимову, командующему парадом.

Поднимается по лестнице.

Подходит к микрофону.

И замирает в легкой растерянности…

Он в замешательстве, хотя внешне это выглядит как слегка затянувшаяся пауза. Будто бы специально тянет время, набивая цену своим словам. Заставляя всех слушателей замереть в ожидании. Но это только так кажется со стороны. Внутри у него просто буря мыслей разрывает сознание на части.