Десантник на престоле

 — Думаю, что через лет пятнадцать-двадцать, минимальный порог обмена будет увеличен и установлен верхний.

— Но что скажут люди? — Развел руками Абаза.

— Поживем — увидим. Впрочем, ситуация еще может много раз измениться. Я не исключаю, что мы вообще уйдем от золотого эквивалента к какой-нибудь иной абстрактной системе. В любом случае — это вопрос будущего.

Глава 13

3 августа 1882 года. Брюссель

Штаб-квартира Североатлантического альянса

— Господа! — Алессандро Грациани повысил голос, чтобы перекричать весь тот шум и гам, что творился в зале заседаний. — Господа! Прошу внимания! — Громко сказал он снова и выдержал небольшую паузу, давая уважаемым людям усесться поудобнее.

 — Итак, мы здесь собрались для того, чтобы обсудить сложившуюся непростую обстановку.

— Россию! — Воскликнул король Дании Кристиан IX, имевший очень большие претензии к русской ветви Ольденбургской династии и Александру в частности, считая его своим личным врагом.

— Да, в том числе и Россию. Но начнем с более насущных вещей. Не секрет, что в созданном несколько лет назад Североатлантическом Альянсе сложилась нездоровая ситуация с финансами.

Большое количество разнообразных денег приводят к росту издержек и затруднению товарного и денежного оборота между нашими странами.

— И что вы предлагаете? — Спросил сэр Гладстон. — Ввести единую валюту?

— Это было бы замечательно, но, я считаю, подобный шаг пока преждевременен. Но упорядочить денежное обращение нужно, безусловно!

Глава Италии предложил не что иное, как Латинский монетный союз, не возникший в этой реальности в 1865 году, по причине куда более сложной политической обстановки. И, прежде всего, из-за очень сильного напряжения между основателями этого союза — Франции и Италии.

Предложенный Грациани проект декларации несколько отличался от того, что должен был появиться в 1865 году. Главным отличием было то, что эмиссия национальных валют стран-участников ограничивалась только обеспечения их наличным золотом и серебром. Да соотношение золота к серебру устанавливалось как один к семнадцати, а не один к пятнадцати с половиной, что давало чуть больший запас прочности.

Учитывая, что Североатлантический альянс готовился к большой войне с Россией, подобный шаг был принят относительно позитивно.

По крайней мере, после выноса проекта декларации на голосование большинством голосов его приняли. Впрочем, Великобритания, не желая что-то менять в своей финансовой системе, вертелась как уж на сковородке и искала лазейки для того, чтобы избежать ратификации союзной декларации. К ее огромному сожалению, Алессандро подготовился очень хорошо, а потому, отказ Британской Империи приводил к роспуску всего Альянса, на что Лондон пойти не мог.