Десантник на престоле

— Кто в случае смерти короля Оскара и его семьи будет претендовать на престол?

— Ваше Императорское Величество, — слегка недоуменно переспросил Свистунов. — Других наследников не будет. По крайней мере, легитимных.

— И как должно будет поступить Риксдагу? Ведь оставить в покое сложившуюся ситуацию они не смогут, как я понимаю.

— Так точно, не смогут. Если Оскар Норвежский откажется принять шведскую корону, то им придется выбрать нового короля. И, учитывая обстоятельства, новую династию.

— Вот, а вы говорите, сделать ничего нельзя, — холодно усмехнулся Александр.

— Ваше Императорское Величество! Но ведь семья Оскара жива и здорова, — искренне возмутился Альберт Иванович. — И все говорит за то, что король Норвегии примет шведский престол.

— Это просто замечательно, — улыбнулся Александр уголками губ. И в кабинете повисла сложная пауза. Свистунов хотел что-то сказать, но не знал, с какой стороны начать. — Альберт Иванович, — решил помочь ему Император. — Что это за папка в руках? Вы ее принесли на доклад, но так и не открыли.

— Ах… простите! Я должен был сразу вам ее вручить. — Замельтешил Свистунов.

 — Там отчет министра финансов и мои выкладки. На текущий момент получается, что мы содержим Швецию.

— Разве? — Нарочито скептически спросил Император.

— Так точно! — Вытянулся по струнке министр иностранных дел, — общий баланс нашего торгового оборота носит отрицательный характер. Для России Швеция — содержанка, даже несмотря на то, что мы получаем от нее довольно приличное количество сырья. Но, все одно, оно не окупает наши вложения в инфраструктуру этого государства. На одно военное строительство с совершенно неопределенным правом собственности мы тратим сумму ежегодно, превышающую половину шведского бюджета… — Александр слушал этот лепет и ощущал все нарастающее желание убить этого министра.

Медленно, не спеша задушить прямо вот тут, в кабинете. «Интересно, он действительно настолько глуп или специально пытается лоббировать чьи-то интересы? Но чьи?» — Александр ухмыльнулся от этого вопроса, чем вызвал некоторое оживление на лице Альберта Ивановича. «А ведь Свистунов вроде был неплохим слушателем кремлевской школы… интересно, на чем они его поймали? Азартные игры? Содержанка? Какой-нибудь неблаговидный поступок? Может быть какое-нибудь преступление, следы которого он хочет сокрыть? Прямо спросить? Нет. Не признается. Максимум, начнется каяться в том, что неверно разобрался в ситуации. Как там в том стишке? «Признаю свою вину, меру степень, глубину. И прошу меня отправить на ближайшую войну. Нет войны? Я все приму. Ссылку. Каторгу. Тюрьму. Но желательно в июле и желательно в Крыму».

— Хорошо, Альберт Иванович, — кивнул Александр. — Я вас понял. Оставьте мне отчет.