Десантник на престоле

Более у нас на данный момент нет ничего, понимаешь, Паша, ничего! Ни промышленности, ни эффективного сельского хозяйства, ни вменяемой финансовой системы, ни упорядоченного законодательства, ни нормального образования, ни науки. У нас ничего нет! Вообще! — Александр так распалился, что лицом покраснел и практически кричал. — А они еще выступают, говоря о каких-то там традициях и чести. Какие традиции?! Какая честь?! К чертям собачьим такое наследие предков! — Саша закончил эту тираду, смотря дикими глазами на Дукмасова, после чего отвернулся, замолчал и вновь стал рассматривать капли, медленно ползущие по стеклу.

— Ваше Императорское Высочество, мне кажется, вы сгущаете краски… — Цесаревич никак не отреагировал на эту реплику, продолжая смотреть в темноту ночи. — Может, чаю?

— Пожалуй.

Павел Георгиевич тихо удалился, оставляя цесаревича наедине с собой. Обстоятельства довольно регулярного бдения ночью самого адъютанта получили некоторые организационные последствия — он наладил дежурство нескольких слуг и повара. Поэтому получилось довольно быстро организовать доставку в кабинет всего необходимого для чаепития.

Особым разнообразием закуски, впрочем, не отличались, но некоторый выбор имелся.

Пили чай не спеша. Молча. Саша сосредоточенно смотрел куда-то вдаль, так, будто увидел за стенами что-то интересное. Павел же, чуть скосив глаза, наблюдал за цесаревичем и методично, но аккуратно хрустел баранками. Необычная беседа подстегнула аппетит адъютанта.

В конце концов после, наверное, пяти минут молчания Александр продолжил:

— Вот вы говорите, что я сгущаю краски. Почему вы так считаете?

— Ваше Императорское Высочество, я не очень разбираюсь в политике, поэтому мне сложно судить о ситуации в целом.

 — Дукмасов несколько смутился, оказавшись неготовым к подобному вопросу.

— То есть вы говорите подобное просто из вежливости? Обычная лесть… — Последние слова Александр сказал очень тихо, рассматривая чаинку, плавающую в кружке.

— Нет! Это не лесть! Я же вижу, что вы делаете! Как все меняется вокруг вас! В глобальном масштабе я не могу судить, ибо многого не знаю. Но в Москве вы уже совершили чудо! — Дукмасов несколько разгорячился из-за того, что Александр назвал его льстецом.

Это Павла зацепило. Однако сам цесаревич лишь хмыкнул, достал из ящика стола плотную папку зеленого цвета на веревочных завязочках и передал ее адъютанту:

— Вот, можете ознакомиться.

Павел Георгиевич удивленно посмотрел на Александра. Поморгал глазами, порываясь что-то сказать, но передумал. И стал возиться с завязками.

Папка оказалась уникальной. Александр собирал в ней сухую выжимку по важнейшим вопросам, включая разведывательную информацию и аналитические заметки.