Десантник на престоле

Они и ранения получили легкие, и признались сразу, видя, как люди цесаревича допрашивают остальных. Да и предъявить кого-то собранию нужно было. Тем более что выяснилась причастность Османской империи к этому инциденту. То есть при банде числился турецкий эмиссар, который давал денег и провоцировал нападения. В том числе и это. К сожалению, он никогда не участвовал в атаках, а потому, вероятно, сбежал. Впрочем, это уже было и не важно, так как и без него вырисовывалась «картина маслом».

Глава 30

После завершения погребения цесаревич со свитой отправился дальше на собрание.

И все время, оставшееся до прибытия в станицу, где была назначена встреча, размышлял о том, что он будет говорить посланцам горских племен. Прежнюю речь, почти дословно повторявшую текст официального послания, перечеркнули первые же выстрелы абреков. Так что приходилось оперативно «рожать» новую речь из сделанных еще в Москве заготовок. Сказать по чести, Саша до конца не верил в то, что на Кавказе кто-то пойдет на покушение, а потому особенно этот вопрос не отрабатывал. Это обстоятельство и вызвало лихорадочную умственную активность на грани возможностей.

Площадь станицы была заполнена людом основательно. Горцы и казаки занимали все скамейки, идущие с легким возвышением, образовывая своего рода амфитеатр. Собралось больше тысячи человек в виде различных представителей от горских народов и кланов, да и из разных казачьих станиц оказалось немало гостей. Даже с астраханских и донских земель добрались делегаты. И это не считая просто поразительного количества зевак, что толпились вокруг этой площади, собираясь понаблюдать да послушать издалека."

"Спустя какие-то минуты после прибытия уже все в станице знали о происшествии на дороге, ибо казаки сопровождения оказались довольно словоохотливы.

Просто до недержания.

Сказать, что представители горских кланов и родов не задергались, — значит ничего не сказать. У многих из них в голове пульсировала мысль о том, что пора бежать, дабы не попасть под горячую руку разъяренного наследника. Но «явить трусость гяурам» для «настоящих джигитов» было невместно. А потому все остались на своих местах, взяв верх над низменными страстями. К тому же бежать было непросто.

Предусмотрительные казаки, вежливо отдав гостям «центральную трибуну», стиснули их с боков рядами своих ветеранов, а позади, среди праздной публики, стояли станичники моложе.

Кортеж остановился за импровизированным дощатым помостом, и цесаревич, видя, что «народ для разврата собрался», решил не тянуть и сразу перейти к делу.

Выйдя на помост и оглядев высокое собрание, напоминающее стаю матерых волков в окружении своры волкодавов, Александр окончательно убедился в правильности принятого решения.