Десантник на престоле

Мелкие жизненные радости с каждой такой «волной прибоя» приносили все меньше и меньше удовольствия, а мысли, страсти и желания совершенно растворялись в этом своеобразном «бизнесе», который становился собственно его жизнью. С каждым вздохом Александр врастал всем своим сознанием в государство, становясь его гармоничной и неотъемлемой частью.

Очень необычные ощущения, надо сказать. Вероятно, это была какая-то форма психического расстройства, но Саша от него не страдал, он им наслаждался.

Однако плавному прогрессированию данного психоза помешала Варшава. Когда он шел по той кровавой каше, в которую превратилось польское ополчение, в его голове что-то щелкнуло и всплыли очень интересные воспоминания.

Все произошло в течение нескольких секунд — к Александру пришло понимание своей новой роли в этом спектакле. Причиной тому стало странное переплетение разных сценок и образов, смешавшихся у него в сознании в какой-то непонятный и неповторимый каламбур. Ключевым, конечно, стал небольшой эпизод разговора королевы Елизаветы и ее верного сподвижника Френсиса Уолсингема, которые так ярко и живо запомнились Сашей в финале фильма «Елизавета», снятом одним индийским режиссером о юности самой могущественной королевы Великобритании, да и, пожалуй, мира.

«— Я избавила Англию от врагов. Как мне быть теперь? Стать камнем? Очерстветь ко всему?

— Да, мадам, чтобы успешно править. Люди нуждаются в символах для поклонения и обожания. Все хотят видеть живое божество…»

Важная сценка, ключевая. По идее режиссера, эти слова и породили ту королеву, которая смогла вытащить Англию из полной разрухи и за сорок лет правления превратить в самую могущественную страну мира.

Неизвестно, прав был индус или нет, но Александра эти слова зацепили. Именно вокруг них и вились разъяренным роем те осколки мозаики мировосприятия, что рухнули под напором тяжелого психологического состояния. Психика цесаревича трещала по швам под напором этих образов, крутившихся навязчивым роем мыслей.

Какие-то секунды прошли с того момента, как его накрыло, но для Саши прошла уже вечность. Тонны информации, накопленной за столько лет жизни в самых потаенных уголках подсознания, обрушились на него, сметая его старое самосознание.

А в центре вектором шла эта сценка, которая, как заевшая пластинка, двигалась по кругу."

"Александр остановился, пошатнулся и побледнел. Закрыл глаза. Что вызвало обеспокоенность у солдат и офицеров, которые присутствовали на перроне и заметили это. Некоторые бросились к нему, желая помочь, однако все закончилось так же внезапно, как и началось. Побледневший цесаревич открыл глаза, и от холода этих глаз ужаснулись те, кто туда заглянул. Его психика не выдержала. Он сломался.