Десантник на престоле

 — И даже растерзанным трупом вы послужите моим интересам, желая того или нет. Поэтому я предлагаю вам принять мое предложение и сделать то, что я вас попрошу.

— Что именно я буду должен сделать?

— Я собираюсь приступить к решительной реформе банковской системы Российской империи, а потому вам надлежит написать статью и выступить перед журналистами на пресс-конференции с пояснениями. Все необходимые тезисы, которые там будут отражаться, я вам выдам.

— А как же мое полное общественное порицание и конфискация имущества?

— Сенат рассмотрит вновь открывшиеся факты и признает вашу вину не полной, дескать, действовали вы под давлением.

Поэтому смертная казнь будет заменена на конфискацию имущества, сопряженную с лишением дворянства. В свою очередь, я, как император, явлю свою милость и подарю вам небольшой домик с прислугой и пожизненным содержанием в Санкт-Петербурге. Как вы понимаете, выезжать за пределы города вы не сможете. Формально запрета не будет, но если вы это сделаете, с вами незамедлительно случится несчастный случай. Вас устраивает это предложение?

— А что, кроме статьи, я смогу делать?

— Спокойно жить.

После статьи вы объявите о том, что разочаровались во многих своих делах, и уйдете на покой. Будете сидеть в своем доме и учиться рисовать. Да. Именно рисовать. Вы же никогда этого не умели, но всегда так ценили. Но ничем публичным вы заниматься не будете. Я бы вас сослал куда-нибудь в Сибирь, но, увы, на нее у меня другие планы.

— А врачи?

— Будут вам врачи. За мой счет.

— Хорошо. Я согласен.

Эпилог

25 декабря 1867 года

Берлин. Городской дворец

— Я не доверяю Александру. — Вильгельм I Гогенцоллерн сидел в кресле за рабочим столом и раздраженно постукивал по столешнице пальцами.

 — Я не понимаю, что за игру он ведет. За кого он играет? Франция? Англия?

— Ваше Королевское Величество, — Отто фон Бисмарк слегка кивнул, — я могу вас заверить в том, что Его Императорское Величество Александр Александрович Гольштейн-Готторп-Романов играет свою и только свою игру. — Вильгельм удивленно поднял бровь. — Да, вы правы, это удивительно. Уже давно никто на российском престоле так не поступал. Но именно к этому выводу я пришел примерно год назад в ходе подготовки войны с Австрией.

— Поделитесь вашими наблюдениями со своим королем.

— Поначалу мне казалось, что Александр англофил и играет ключевую роль в Санкт-Петербургской английской партии, которая для отвода глаз на него ворчит. Посудите сами — он выступил с облегченным полком для личного участия совместно с королевским флотом Великобритании в войне Конфедерации за независимость. Чем реализовывал интересы Лондона, так как для Санкт-Петербурга усиление САСШ казалось значительно выгоднее за счет ослабления Туманного Альбиона.