Но смерть в начале декабря 1867 года Иоганна Николауса фон Дрейзе сделала невозможным подобное мероприятие. Замены ему просто не нашлось. Даже более того — те немногие инженеры, которые пытались продолжить работу Дрейзе, банально передрались за привилегии и славу единоличного разработчика новой прусской винтовки. А попытки хоть как-то наладить работу собранного, в подражание Москве, конструкторского бюро, провалились одна за другой. Конечно, создать вполне достойные копии получалось, но вот выходили они дороже московских образцов, превосходя их в этом неприятном качестве в несколько раз.
Плюс ко всему, всплыла печальная особенность — при попытке наладить на казенных заводах производства этой винтовки и патронов к ней, возникала проблема массового брака. Что решительно снижало объемы выработок и еще больше повышало стоимость оружия и боеприпасов. Конечно, в перспективе, лет за пять-шесть можно было решить эту проблему, однако, в Европе назревала новая война, и зависеть в ней столь ощутимо от поставок из Москвы Бисмарк опасался.
Поэтому, в апреле 1868 года канцлер приходит к выводу о том, что необходимо договориться с Александром и наладить производство «русской винтовки» на прусских заводах.
Лицензионное, само собой. Последней каплей, которая склонила аналитиков Генерального штаба, удерживавших Бисмарка от переговоров с Сашей из-за ущемления «национальной гордости» стала инициатива Лондона, пришедшего к тому же выводу, что и Отто. То есть, посчитали, что быстрее и проще будет не «изобретать велосипед», а заключить контракт с Александром.
Впрочем, Пруссия и Великобритания оказались не одиноки в желании получить простую и качественную винтовку под унитарный патрон.
Со стороны покажется странным — такие страсти из-за какой-то винтовки! Подумаешь! Однако все не так просто. Дело в том, что на 1868 год ситуация оказалась аховой. Отчеты о ходе Датской и Австрийской кампаний доводили руководства Европейских государств до состояния тихого ужаса. Особенно отличился в этом плане Мольтке во время Силезской оборонительной операции. Тогда всплыл печальный факт того, что эффективность огня русских винтовок, которыми был вооружен его корпус, старые системы винтовок австрийцев, заряжаемых с дула, превосходила только по скорострельности более чем в восемь раз.
Пехота, вооруженная винтовками, заряжаемых с казны цельнометаллическими патронами, буквально выкашивала плотным заградительным огнем наступающих противников. А уж если бой носил оборонительный характер и части могли занять позиции в окопах, то преимущество возрастало еще больше. Ведь винтовки Энфилда и Минье требовалось заряжать стоя в полный рост, что делало солдата очень хорошей мишенью.
