Десантник на престоле

Ведь еще две недели назад никто из них и не думал, всерьез о том, что я и Луиза можем обвенчаться, скрепив, тем самым, союзом Россию и Швецию. — Александр выразительно улыбнулся и повел бровью, предлагая Отто закончить его мысль.

— А сегодня они уже обдумывают это решение, как вполне реальное, — задумчиво потирая шею, сказал Бисмарк.

— Именно так. Мне эта Швеция, если честно, днем с огнем не нужна. Она в долгах, как в шелках, экономика в руинах, армии как таковой нет, народ голодает… А… — Александр махнул рукой. — Куда мне эта беднота? У меня и своих «шведов» девать некуда.

А теперь ведь эти сами полезут, проситься будут. Видите, как задумались. И ведь отказать не откажешь… — Александр поморщился. — Да, конечно, фактическое занятие Россией Швеции даст ей колоссальный козырь против военно-политических спекуляций Великобритании. Но я не уверен, стоит ли это тех денег, которые нужны, чтобы просто накормить голодающую шведскую бедноту. Там ведь не один миллион людей скоро по миру пойдет.

— Понимаю. В Пруссии тоже много проблем, особенно в новых землях.

— Вы о Саксонии?

— Да.

Войска прошлись по ней жутким вихрем, совершенно все опустошив. Многие хозяйства разграблены и сожжены, в то время как добрая часть молодых саксонок беременна. Я вполне серьезно опасаюсь там бунта. Но не только в ней проблемы. Мы чуть не надорвались во время минувшей войны. Как это печально ни звучит, но наши крестьяне тоже оказались на грани голода. Если бы я не знал, ради чего все это — не за что не пошел бы.

— Мы все многое потеряли за минувший год. И, боюсь, нам придется потерять еще больше.

— Вы считаете? — Обеспокоено спросил Бисмарк.

— Конечно. Вы только посмотрите на нее. Нет, ну вроде с виду нормальная женщина. Но мне-то нравятся миниатюрные особы. Куда мне этот образец арденской породы?

Глава 29

Слушание по делу Вильяма-Генри Гладстона завершилось примерно так, как и планировала Виктория. Помощника премьер-министра признали виновным, осудили на смертную казнь через повешение но, согласно древнему обычаю, помиловали, посчитав попытку повеситься за Божье провидение. Само собой, дабы не дразнить остальных участников конгресса, Вильяма отправляли домой, поражая в правах помощника премьер-министра.

Шведы, как и ожидал Александр, на этот поворот событий сильно обиделись, посчитав это актом публичного унижения. Остальным же — было плевать. Практически все страны-участники конгресса уже совершенно утомились от этого затянувшегося и никому не нужного спектакля. Даже Франция. Так что, когда Бенджамин Дизраэли, встал и начал произносить благодарственную речь, обращенную к русскому Императору и его людям, все облегченно вздохнули.