Десантник на престоле

Они и без того, давно посматривали на Россию, желая вырваться из тесных просторов моей маленькой страны. А тут такой шанс! Подробностей я не знаю, но именно промышленное лобби в Риксдаге стало моим верным союзником, хотя раньше я с ними регулярно сталкивался, ломая копья.

— Промышленное лобби? — Удивленно поднял брови Александр.

— Да. Оно еще до ваших предложений активно начало борьбу за мираж унии. Сейчас же, они как английские бульдоги бросились на слегка осоловевших аристократов и крупных землевладельцев. Думаю, они их порвут. Особенно, если мы им поможем.

— Буржуазия в своей красе, — улыбнулся Император. — Впрочем, это очень хорошая новость. Думаю, нужно будет подготовить мощный удар с нашей стороны. Как вы думаете, шведы поедут в Россию жить, если я предложу им приличные земли в Сибири, на Дальнем Востоке и прочих малонаселенных районах с хорошей природой в лизинг?

— Лизинг? — Удивился Карл, который с экономикой был весьма плохо знаком.

— В нашем случае это будет долгосрочная аренда с правом последующего выкупа в рассрочку и без процентов. У вас же плодородных земель практически нет, а в той же Сибири их масса, но не хватает людей для их обработки.

— Думаю, что если обставить такое предложение, как одно из условий унии, то широкие массы бедняков встанут за нас. Не великая сила, но, лишний козырь.

— Хорошо, тогда это условие вы можете приватно озвучить своим сторонникам в Швеции для затравки. А я пока подумаю над тем, что можно еще сделать, дабы сломить дух ваших националистов.

— В принципе, и этого должно хватить. У нас и так неплохие шансы.

— Будем надеяться на это. — Александр подлил в бокалы коньяка и, встав, продолжил.

 — За нашу победу!.. Папа… — Карл, слегка вздрогнул, рассеяно взглянув на бокал с коньяком. После чего рывком вскочил с бокалом в руке и посмотрев Саше твердо в глаза произнес:

— За нашу победу! Сын!"

"Глава 59

23 мая 1869 года Карл уехал в Стокгольм, так как закипавшая каша требовала его личного присутствия. А Луиза напротив — осталась в Москве, отказавшись наотрез уезжать от Александра. Она была еще слишком юна и вся буквально горела грезами о счастливой семейной жизни и романтической идиллии, так что, Карл плюнул на ее строптивость и уехал один.

Не силком же ее увозить под смех случайных свидетелей? Конечно, с политической точки зрения подобное положение было очень неудобно, так как господствовавшие «викторианские взгляды» требовали соблюдения формального приличия. Но Карл решил «не заметить» нарушения норм приличий и оставить все как есть, доверяясь политическому чутью будущего зятя, тем более, что доброе имя Луизы становилось уже, отчасти, и заботой Александра.