Десантник на престоле

Боюсь, что Наполеон III специально старается вывести из предстоящей кампании одного союзника за другим. Но обещаю вам, что как только османская проблема решится, я непременно приду во главе с войсками вам на помощь…»"

"Впрочем, это письмо только ускорило отправку в Османскую империю всего устаревшего военного имущества, что Пруссия приобрела в ходе разгрома Австрии, Саксонии и Дании в позапрошлом 1867 году. Берлин не мог изменить намерений русского Императора, поэтому, его раздирали противоречивые чувства. Особенно наследника престола — Фридриха, который с каждой минутой становился все более ярым сторонником Великобритании, почитая русских не иначе как «варварами», опасной «ордой», которая подобно мифическим татарам в Средние века угрожала европейской цивилизации.

Но коней на переправе не меняют, поэтому ни Бисмарк, ни Вильгельм, да и вообще никто в прусском правительстве не решался отказаться от задуманного плана войны. А потому варились в соку собственной злости и негодования, стараясь как можно больше навредить Александру в его турецком походе. В Берлине и до произошедшей «утечки» все отлично понимали расклад, поэтому полуофициальное подтверждение намерений русского Императора ничего не изменило. Разве что Пруссия теперь была вынуждена поставлять туркам оружие тайком, чтобы не оказаться дискредитированной в глазах союзника.

Гарибальди был скормлен тот же самый пакет официальной информации, усвоенный его умственным пищеварением отменно. Все логично. Все здраво. Так чего возмущаться? А потому в своем, незамедлительно последовавшем ответе, пожелал удачи в разгроме вероломных турок и выразился надежду на то, что победа достанется русским солдатам малой кровью.

На первый взгляд поведение Гарибальди может показаться странным, ведь по идее он должен был демонстративно обидеться на то, что Александр решает погрызть Османскую Империю в одиночестве. Ибо кое-как интересы в восточной части Адриатики имелись и у Итальянской республики. Да и не только там. Например, значительная часть итальянской буржуазии вполне не отказалась бы от возвращения некоторых венецианских владений в Ионическом море и южной части Средиземноморья, которые все еще принадлежали туркам.

Однако «ларчик открывался» очень просто. Гарибальди был вынужден везти себя вежливо и тактично с Александром не только потому, что являлась его хорошим приятелем. Дело в том, что стремительно приближалась война с Францией за Савойю и Ниццу, а опыт войны 1867 года показал, что итальянская армия окажется в очень не простой ситуации. Ведь до тех пор, пока русский Император со своим корпусом не зашел в тыл австрийцам, те играючи удерживали «великих» итальянских воинов в их рвении.